Ок, анализируем послужной список князя Вишневецкого с карандашом в руках.
Московская Русь с давних пор жила по календарю, установленному ещё Юлием Цезарем во время реформы 46 года до Рождества Христова. Этот календарь, разработанный александрийским астрономом Созигеном, позже, в 325 году подтверждённый Никейским собором, стал называться юлианским календарем. При этом у наших предков существовало несколько разных календарных стилей: византийское летоисчисление начинало год с 1 сентября, а мартовское исчисление с марта (существовало несколько вариантов мартовского исчисления). Великий князь Иоанн III Васильевич, наводя порядок в государстве, привёл в единый вид и календарные стили. Год на Руси стал начинаться с 1 сентября (византийское летоисчисление), и такой порядок соблюдался до 1700 года, до известной реформы Петра I, когда начало года было перенесено на 1 января. Во многих странах Европы в это время уже действовал другой, григорианский календарь. Хотя этот календарь был официально введён папой римским Григорием XIII 4 октября 1582 года, фактически европейские страны пользовались летоисчислением от Рождества Христова ещё с X столетия. В Польше обычай праздновать начало Нового года 1 января, а летоисчисление вести от Рождества Христова начал появляться в XIV веке.
- Князь Матвей Ржевский действовал на Днепре в течение весны – лета 7064 года от сотворения мира по юлианскому календарю (от Рождества Христова в 1556 году). Его отряд вернулся в Путивль по окончании военной кампании 7064 года в сентябре 7065 (1557) года, поскольку в Москве новый год начинался 1 сентября. В Польше всё ещё был сентябрь 1556 года.
- В этом же сентябре 7065 года в Кремле получили письмо от князя Вишневецкого: «Того же месяца приехал ко царю и великому князю Ивану Васильевичю всея Русии от Вишневецкого князя Дмитрея Ивановича бить челом Михайло Есковичь, чтобы его государь пожаловал…». Этой же осенью, то есть в начале 7065 года, Иоанн IV Васильевич посылает к Вишневецкому послов с жалованьем. Возвращается на Хортицу и атаман Михаил Ескович. В Польше всё ещё осень 1556 года.
- 16 октября 7065 (1557) года (в Польше октябрь 1556 года) Вишневецкий, уже получивший жалованье от Иоанна IV, снова посылает в Кремль гонцов, объясняя, почему он не едет в Москву: «…а приказал князь Дмитрей, что он холоп царя и великого князя, и правду на том дал, что ему ехати ко государю, а пошел воевати Крымскых улусов и под Ислам – Кирмен…». При этом ни военной, ни экономической целесообразности нападения на крымский городок Ислам Кермен не существовало. «Крепость» (условно назовем её так) уже была за этот сезон дважды ограблена отрядом Матвея Ржевского (весной и осенью), был угнан весь скот. Других ценностей там быть не могло. Выдержка из письма хана Девлет – Гирея к королю: «…Ислам городок на Днепри были постановили для Нагайское сторожи, замочок были справили для всяких сторож и перевозок, и мы з вами маючи братъскую приязнь от козаков ваших шкоды жадное не надеваючисе, людей мало у том замочъку своем держали, только со два домы, а так водою пришодчи козаки ваши безъпечъне тот мой замочок взяли и спалили…». «Два домы», это две семьи, пусть многодетные, пусть с работниками-батраками. Сравните с записью в Никоновой летописи, явно сделанной под впечатлением хвастливого послания нашего князя царю Иоанну IV Васильевичу: «…сее осени о Покрове у него Вишневетской князь Дмитрей город взял Ислам – Кирмень и людей побил и пушки вывез к собе на Днепр во свой город…». Совершая шумное, но бесполезное нападение Вишневецкий явно оттягивал время, ожидая ответа и денег от короля Сигизмунда.
- Зимой 1557 года (вероятно в январе - феврале), то есть в начале года по григорианскому календарю, возвращаясь с Варшавского сейма, король Сигизмунд-Август получает письма от Вишневецкого с посланником, которого Дмитрий Эварницкий идентифицирует как Михаила Есковича (помните, перед этим Ескович был в Москве?): «…с королевою нашою ее милостью и великою кнегинею Катариною з ласки Божъее в добром здоровъи едучи нам с коруны Польское з сойму Варшавского, даны суть листы от тебе писаные, через служебника твоего Миска…».
- 2 мая 1557 года посол Сигизмунда-Августа Размус Довкгирд везёт хану Девлет Гирею письмо: «…брат наш, познаете, же оный замок ку нашей руце есть…». Одновременно, 4 мая 1557 года король пишет Вишневецкому послание и посылает финансовые средства, при этом указывая, что зима была лютой, поэтому ответ задержался: «…тяжкая зима была и трудный до тебе проезд…».
- В мае же 7065 года (май 1557) «рыцарь дикого поля» сообщает в Москву - на Хортицу якобы нападал крымский Хан: «…а писал к государю, что царь Крымской Девлет – Кирей и с сыном и со всеми людми Крымскыми приходил под его город на Хордецкой остров и приступал дватцать четыре дни… и побил у царя многых людей лутчих, и пошел царь от него с великым соромом…». Оборонялся князь 24 дня, видимо, «многочисленными пушками», захваченными у двух семей в Ислам Кермени.
- Отправив письмо Иоанну IV, Вишневецкий тут же направил гонца и к королю, слёзно просил солдат, для защиты Хортицкой крепости, но не от хана, а от Москвы. Сигизмунд-Август писал в Крым: «А теперь он пишет к нам о помоч, надеваючисе Князя Великого под тот замочок…». (В письме король ещё раз сообщал о принятии Вишневецкого на королевскую службу и о защите князем интересов Крыма и Турции): «…будеть схилен людем вашим и недопустит козаком шкоды чинити улусом и чабаном Цесара, его милости, Турецъкого…»
То есть, в начале 1557 года князь Вишневецкий был принят на королевскую службу, о чём сообщал сам король. Ранее, осенью 1556 года (в сентябре 7065 г) по сообщению русских летописей князь Дмитрий был принят на службу к московскому царю (в обоих случаях заочно).
- В начале года 7066 по византийскому стилю (в Польше осень 1557), взвесив все обстоятельства, Вишневецкий решился ехать всё-таки в Москву и предложил Иоанну IV в качестве подарка крепости Черкассы и Канев. Сейчас трудно сказать, действительно ли он мог очистить эти городки от правительственных гарнизонов (королевских рот) своими силами, было ли это предложение спланированной провокацией, попыткой столкнуть лбами двух государей (что тоже не исключено). Скорей всего он блефовал, набивая себе цену, преувеличивая свои достаточно скромные возможности, поскольку в донесении царю сам же и написал: «…корму не стало у него, и казаки от него розошлися…». Кремль отреагировал взвешенно. Из Никоновской летописи, октябрь 7066 (октябрь 1557) года:
«…писал ис Черкас да ис Канева к царю и великому князю князь Дмитрей Ивановичь Вишневецкий, что он з Днепра с Хортицкого острова пошел, потому что корму не стало у него, и казаки от него розошлися, а царь Крымьской пошел на его город да Турьского люди многие в судех да Волохи, и он за кормом не сел в городе, а, пришед, засел Черкасы и Каневы: и государь как велит? И царь и великий князь писал князю Дмитрею Ивановичу, а велел ехати к собе, а Черкасы и Канев велел королю отступитца, потому что царь и великий князь с королем в перемирье»
Деловой партнер Крымского хана.
- В ноябре, то есть в начале 7066 (в конце 1557) года Дмитрий Вишневецкий прибыл на службу в православную столицу. Из архива посольского приказа: «…государь наш пожаловал его великим своим жалованьем, денгами и платьем, дал ему на приезде с десять тысячь рублев; да… вотчину город Белев… многие села под Москвою; а он государю нашему крест целовал, что ему государю нашему служити правдою и до своей смерти… А молвят: Вишневецкой не одного израдил… государь верит всякого человека душе: целовал князь Дмитрей крест, что ему служити государю нашему правдою… и до своего живота, и через тое правду что сделает, то изведает его душа».
Целовал крест служить царю до своей смерти, получил в вотчину город Белев с прилегающими землями – это вовсе не наём кондотьерской дружины. При Иоанне Грозном в Московском государстве не практиковалось приглашение сложившихся военных отрядов со своими командирами (кондотьерских дружин) из других стран. (Исключение составляли степные владыки и их родовые кланы, но это отдельная тема). Английский посол Джильс Флетчер в 1588 году в записках указывал точное количество иностранцев на российской военной службе: «Наемных солдат из иностранцев (коих называют Немцами) у них в настоящее время 4300 человек… Голландцев и Шотландцев около 150; Греков, Турок, Датчан и Шведов, составляющих один отряд, в числе 100 человек или около того…». Всего один или два отряда иностранцев, из 100 и 150 человек в многотысячной русской армии, да и те сформированы здесь, в Москве. Большинство из остальных 4000 человек были черкасами, то есть поляками и малороссами, которые иноземцами звались только потому, что состояли на учёте в иноземском приказе как бывшие подданные другого государя. Затем эти «черкасы» перешли в российское подданство, несли службу в стрелецких полках, куда записывались на общих условиях с великороссами (набор в этот род войск вёлся только из «охочих» вольных людей, которые затем служили пожизненно). Скорей всего, к стрелецкому войску имели отношение и другие иноземцы, служившие не постоянно, а временно, по контракту. Одни, как офицеры, командовавшие сотнями или полками регулярной пехоты, обучавшие новобранцев сложному искусству огнестрельного боя. Другие, как военные специалисты - мушкетёры, артиллеристы, инженеры по постройке крепостей. Те 300 человек «черкас каневских», которые пришли вместе с князем Дмитрием хотя и умели обращаться с оружием, как многие мужчины того времени, были не военными наёмниками, а сезонными работниками.
Итак, октябрь 7066 (октябрь 1557) года. Дмитрий Вишневецкий уже в Москве. Но всё ещё продолжает числиться и на королевской службе. В ноябре король Сигизмунд, узнает об отъезде Вишневецкого в Москву. Из письма короля к союзнику, хану Девлет Гирею: «А он на нашей же земле себе, крепости для, городок был доспел… да к недругу моему побежал; такой изменник и там в добрых не будет; и самому тебе ведомо, что мы таким изменником не спущаем, мстим, берегучи дружбы и любви и братства... мы таким лихим не попущали, завсе их кажнивали, а тот изменник меж нас с тобою недружбу делал и хондыкереву величеству недружбу делывал же, меж дву земель многие недружбы учинил. И ныне тот человек того для к Москве побежал». Без сомнений Сигизмунд трактует поступок князя как явную измену и повод для казни: «…да к недругу моему побежал; такой изменник и там в добрых не будет… мы таким лихим не попущали, завсе их кажнивали…».
- После измены князя Дмитрия вскрылся ещё один неожиданный и неприятный для обеих сторон факт: «лыцарь Дикого Поля» продал крепость на острове Хортица не только Москве и Кракову, но и Крыму!
Король Сигизмунд-Август обратился к хану Девлет Гирею с упрёками в том, что после громкого нападения казаков на Ислам Кермен, тот посылал Вишневецкому жалованье и даже держал на Хортице своих эмисаров Хана Кулыбия и Шимко Фряжанина. Из письма к крымскому хану, отправленному в 1559 году с гонцом Михаилом Гарабурдой: «Року 59, с Кракова послано до Цара Перекопского гонцом дьяка его Кролевъское милости Михаила Гарабурду и через негож его Кролевская милость до Цара всказати рачил… А ты теж, брат наш, тому зрадцы ласку оказывал; он Ослам городок добыл… после того дари на вси его люди послал ему и до себе служити звал, а он того твоего листу препис до нас прислал, поведаючи, же ваш чоловек знакомитый до него о том приезъдил и при нем мешкал для того Хан Кулыбий, а Шимъко Фражанин».
Эта тема долго давала повод для взаимных упрёков. Даже весной 1562 года Сигизмунд-Август всё ещё напоминал хану: «А изменник наш князь Дмитряш Вишнявский ни чьим иным умыслом то делает, делает он то недруга нашего московского князя присылкою, меж нас тот изменник недружбу нам делал. И тебе было такому человеку свое жалованье давати и послов к нему посылати пригоже ли было? И ты про то ли на нас кручинишься?».
Вот, оказывается, для чего Вишневецкому нужен был совершенно бесмысленный с военной точки зрения штурм Ислам Кермени, «Осламова городка», как звучит это в польско-крымской переписке. Хан должен был убедиться в слабости своих северных рубежей и приобрести у князя Дмитрия Хортицкую крепость для защиты Крыма от Польши и России.
Каким толстым слоем лжи до сих пор покрыта вся эта дурно пахнущая история, если поверх неё удалось слепить прянично-карамельную сказку про «князя-запорижця», чуть ли не в одиночку охраняющего покой «рідної землі».
- Тем временем, принеся присягу (целовав крест) Иоанну IV Васильевичу (Грозному), уже в качестве московского воеводы, Дмитрий Вишневецкий продолжил свой беспокойный путь. Летом 7066 (1558) года он возглавил второй поход днепровской военно-речной флотилии на Крым. Поход этот тщательно готовился князем Матвеем Ржевским. Возросло количество судов, боевых стругов и насад, соответственно увеличилась и численность личного состава флотилии с 2500, до 5000 человек.
Вишневецкий спустился по Пслу и Днепру «с детьми боярскими, жильцами, стрельцами и казаками» к традиционным местам днепровских переправ, но крымцев (незначительное количество сторожи) нашел только у Перекопа. После этого его войсковая группа отошла назад, вверх по Днепру к Монастырскому острову, тому самому на котором сейчас расположен городской пляж Днепропетровска: «…прислал князь Дмитрей Ивановичь Вишневской з Днепра ко царю и великому кънязю… что приходил х Перекопи и сторожей побил за шесть верст от Перекопи… и пришел на Хортинской остров, дал Бог, с всеми людми здорово и тут дождался Диака Ржевского с суды и встретил Диака выше порогов и кош з запасы оставил выше порогов на Манастырском острове…».
Несмотря на удвоенную численность флотилии, на серьёзную подготовку к походу, с военной точки зрения действия Дмитрия Вишневецкого на Днепре в 1558 году оказались безуспешны. Неудача была тем более досадной, что поход флотилии по берегу сопровождали значительные силы ногайской и черкесской кавалерии (численностью до 30000 сабель): «…а ныне государь наш послал его на свою службу на Днепр, ниже порогов, а с ним послал многих людей, болши тритцати тысячь… а с ним велел сниматися нагайским мирзам многим со многими людми, да черкаским князем Пятигорским, Ташбузруку з братьею, и со всеми Черкасы…»
Неуклюжие оправдания князя Дмитрия перед Иоанном IV: «…а на Днепре улусов не застал, потому что король послал ко царю в Крым весть…», похоже, мало убедили проницательного царя. Видимо, в Кремле уже возникли подозрения в искренности «благородного лыцаря» (сейчас мы с вами знаем, что Дмитрий Вишневецкий имел деловые отношения с крымским ханом).
- В мае 1558 года, всего через полтора-два месяца после начала навигации, Иоанн IV Васильевич отозвал Вишневецкого с Днепра: «И царь и великий князь… князю Дмитрею, а с ним Игнатию Заболоцкому велел к собе ехати, а оставити велел на Днепре Ширяа Кобякова да Диака Рьжевского да Ондрея Щепотева…». Закончить полевой сезон Иоанн IV вновь поручил проверенному в боях князю Матвею Ржевскому с товарищами.
В литературе встречаются сообщения о том, что Дьяк Ржевский являлся учеником князя Дмитрия Вишневецкого, мол, у него он набрался военной мудрости и профессионализма. Надо ли говорить, что всё это – враньё? Вишневецкий был назначен воеводой очередной днепровской плавной рати зимой 7066 (1558) года. Служили с Матвеем Ржевским вместе они всего 4 – 4,5 месяца (с января по май), боевых действий за это время не случилось. У князя Ржевского к этому времени был уже большой послужной список, серьёзный опыт военных компаний, впереди его также ожидало ещё много славных дел. Был ли военный опыт у Вишневецкого, на недолгой турецкой службе, мы не знаем.
- Февраль 7067 (1559) года. Идет подготовка к новому военно-полевому сезону. Разрядный приказ вручает Дмитрию Вишневецкому предписание (указ) Иоанна IV Васильевича идти рекой Северский Донец на крепость Азов (у устья Дона). Из Никоновской летописи: «Месяца февраля отпустил царь и великий князь воеводу своего князя Дмитрея Ивановича Вишневецкого на Донец, велел приходить ему на крымския улусы… от Азова под Керчь и под иныя улусы…».
- С такой же задачей на Дон посылается воевода Игнатий Вешняков. Обе флотилии должны соединиться на Дону. Из записей Разрядного приказа: «Того же лета послал царь и великий князь на Дон постельничего и воеводу Игнатья Михайловича Вешнякова, а велено ему сходиться на Дону со князем Дмитреем Вишневецким». Далее, после успешной операции под Азовом, объединенной флотилии следовало совершить переход через Азовское море и атаковать крепость Керчь. При возможности следовало ударить и по улусам на крымском побережье.
- Степные союзники Москвы нацелены на Крым со стороны Таманского полуострова. Здесь Разрядный приказ задействовал отряды черкесской родоплеменной конницы в десятки тысяч сабель. «Черкесы племени Жане опустошали турецкие владения на Таманском полуострове и штурмовали город Кафу» - со ссылкой на турецкие архивы, сообщает Ш. Лемерсье – Келькеже.
- По реке «Миус» (вероятно нынешняя р. Кальмиус) в море должна выйти войсковая группа Михаила Черкашенина. Из Никоновской летописи: «…шел Мишка Черкашенин ко князю Дмитрею же и побил Крымцов вверх Донца Сиверскаго и четырех языков Крымских ко государю прислал…». Основываясь на этой записи, современные сказочники-«козаковеды» заявляют, что «Мишка Черкашенин» де, то ли был каневским козаком из отряда Вишневецкого, то ли просто «запорижськым козаком». Повторюсь: это совершенно не соответствует действительности. Атаман Михаил Черкашенин был московским военачальником, служил царю и стране верой и правдой. Иоанн IV Васильевич поручал ему достаточно сложные военные операции. В верховьях же Северского Донца с древних времен существовали волоки (переволоки) между истоками рек трех бассейнов:
- между реками Оскол (приток Северского Донца) и Тихая сосна (приток Дона).
- между истоками рек Кальмиус и Кривой Торец (бассейн Северского Донца).
- между верховьем реки Волчья, притоком реки Самары, которая впадает в Днепр и истоком реки Кальмиус.
Из этого междуречья и начинала свой путь войсковая группа атамана Черкашенина, но не по Донцу, а по Кальмиусу (летописной реке «Миюс»). Планируя военную кампанию 1559 года, Разрядный Приказ не мог не задействовать уже существовавшую «миюскую» флотилию. По всей видимости, атаман Михаил должен был соединиться с воеводами Вишневецким и Вешняковым у Азовской крепости, подойдя со стороны моря.
- На Днепре, в пункте постоянной дислокации днепровской флотилии, у устья реки Псел (московская крепость «Псельский городок», будущий Кременчуг), кипит работа. Командовать новым походом на Крым поручено окольничему, воеводе весьма высокого ранга Даниле Фёдоровичу Адашеву. Флотилия в этом походе состоит из 3 полков. Её численность (по информации перебежчика из Москвы в Польшу князя Андрея Курбского) достигает уже 8000 человек. Князь Ржевский, вместе с Игнатием Заболоцким в походе командует передовым полком. Из Никоновской летописи, февраль 1559 года: «Того же месяца отпустил царь и великий князь воевод своих на Днепр, околничего своего и воеводу Данила Федоровича Адашева да воеводу Игнатья Григорьевича Заболотцкого да Ширяя Васильевича Кобякова, да голов стрелецких с стрельцы да голов з детми боярскими да атаманов с казаки…». Такова была обстановка на крымском театре военных действий к началу кампании 1559 года.
продолжение следует.