Магия в своей самой ранней, можно сказать даже, самой мощной форме, всегда являлась в основном искусством памяти. Она не требовала техник, палочек или других принадлежностей, за исключением разума самого чародея. Всё, что ему было нужно — мнемонические средства, помогавшие колдующему вспомнить в полных деталях ту психологическую формулу, что раскрывала силу заклинания. Величайшие волшебники тех дней были одарены отличной памятью, но сами заклинания были настолько сложны и громоздки, что чародеи были вынуждены на чем-то специализироваться. Однако даже самые хорошие волшебники могли надеяться лишь на то, что они они запомнят за всю свою жизнь три-четыре заклинания, не более. Обычные маги знали всего два заклинания, а уж деревенские чародеи преимущественно знали только одно, да и то требовало постоянных подсказок из гримуаров, работающих, как лекарство от забывчивости, в те редкие случаи, когда это заклинание приходилось использовать. Но среди всех этих волшебников было одно исключение