Восемь из десяти москвичей, заболев, избегают обращения в поликлинику, но не избегают аптеки, где находят «правильные» лекарства. Более 40% признают, что ничего не понимают в фармацевтике, уповая на медицинскую помощь интернета. У кого-то на врачебную консультацию нет времени, большинство же просто не верит, что врач способен помочь. Недоверие врачам сформировалось в нашу национальную черту.
Умер экс-мэр столицы – оригинальный и невероятно талантливый, самодеятельный и часто воинствующий дилетант, полиморфный и… просто Юрий Михайлович Лужков! Если бы смерть его настигла в российской клинике, то все СМИ разместили бы передовицы, где главным было «врачи убили». Между тем, персоны такого масштаба испокон советского времени умирали долго и исключительно «от тяжёлой и продолжительной болезни», но никогда - от осложнения, не то что хирургического вмешательство, диагностической процедуры.
Исторически «дела врачей» приучали наших докторов достойно работать с организмами власть имущих и просто очень богатых граждан, отводя случайную смерть ВИП-пациента. Всё умели предусмотреть, чтобы самим не стать добычей, и анафилактический шок, и кровотечение из коронарных артерий не могли быть причиной проигрыша Костлявой с косой. Это правдивое, но лирическое отступление. Вопрос про то, почему Юрий Михайлович доверил свою жизнь и здоровье только немецкой клинике, а в Отечестве никто ничего про его здоровье не знал и не консультировал?
Коллега экс-мэра и депутат Мосгордумы Людмила Стебенкова сообщила, что Юрий Михайлович «колебался — делать ли эту операцию, при этом его историей болезни владел только врач из Германии». Здоровье пенсионера Лужкова, его заболевания сегодня интересны только его соратникам – чтобы было о чём посплетничать за чаем, не государственная тайна. Мог бы и проконсультироваться у российский светил кардиологии, да по любой специальности мог спросить профессионального.
Историк и журналист Григорий Ревзин написал про Лужкова: «<…> управлял как-то самодеятельно, не по профессиональным канонам. Иначе сказать, по понятиям. Он был гений ощущения понятий, он их чувствовал интуитивно. Более или менее точно — это поразительно, что баланс 14-миллионного города можно держать на понятиях. Собственно поэтому в воздухе и разлита эта светлая печаль: он умел понимать про москвичей то, что они сами, может, и не скажут вслух, но чувствуют».
Вот именно «понимал про москвичей» самую суть, потому что имел доступ к тайнам восхождения на профессиональный олимп и сам «отстраивал» карьеры в здравоохранении. Экс-мэр знал цену каждому «величайшему современнику», каждому «мирового уровня специалисту», каждому «герою столичного здравоохранения», знал истинную цену. Он всё знал про московское здравоохранение и про профессиональные возможности главных и главнейших, академиков и учёных-медиков. И оттого себя не доверял никому.
И мы в своей специальности знаем, к кому сами не пойдём и родных не доверим, и не оттого, что «светила» недоступны. Многие из них вышли из профессионалов, но сегодня не способны поддержать «нить» чужой жизни, сосредоточив все силы на удержании власти и управлении. Настоящие профессионалы в таких играх не участвуют, карьеры не строят, про них знают коллеги, а начальники не любят и хулят. Про таких спецов мэр был не в курсе, а про главных всё знал.