Однажды, морозным декабрьским вечером, дверь в бар распахнулась.
На пороге стояла женщина, закутанная в меховую накидку.
Она молча прошла к барной стойке, и попросила стакан виски.
От алкоголя её щёки запылали огнём, в глазах появились слёзы.
- Бармен, ещё виски, пожалуйста,- сказала она, скинув накидку на пол.
Второй стакан опустел.
- Не смотри на меня так, не надо. Не пытайся заглянуть мне в душу, там пусто и темно. Непроглядная тьма и тоска мои верные спутники.
Говорят, что за деньги можно купить всё.
Можно.
Можно купить красоту.
Можно купить любовь.
Но нельзя купить счастье.
Понимаешь ты это или нет? Счастье, оно не покупается.
У меня столько денег, что тебе и не снилось. Меня любят за деньги. Мне льстят за деньги. За деньги меня боготворят.
Но почему же так тоскливо и хочется выть? Бармен, ответь мне, почему?
Бармен, не поднимая глаз, налил в стакан виски, и поставил перед ней.
- Виски, мой верный спутник, который согревает душу.
А знаешь ли ты, каково это быть маленькой девочкой, которую никто не любит?
Ты заглядываешь в глаза, надеясь найти любовь, но спотыкаешься о холодность и безразличие.
Маленькие девочки, которых не любили в детстве, вырастают во взрослых женщин, которые не умеют любить.
Она поставила пустой стакан на барную стойку и посмотрела на своё отражение в зеркале. На неё смотрела красивая женщина средних лет, с правильными чертами лица. Они улыбнулись друг другу, и у обеих по щекам потекли слёзы.
Две слезинки встретились на подбородке, слившись в одну большую каплю. Она упала в ложбинку между груди, и медленно скрылась растворившись там, где должно быть сердце.
Тыльной стороной руки женщина вытерла губы, накрашенные красной помадой. И вот уже на неё смотрит беззащитная девочка, с дрожащей улыбкой на губах.
Она медленно подняла свою меховую накидку, накинула её на плечи, и шатающейся походкой пошла к выходу.
У двери обернулась, посмотрела на бармена, и сказала:
- Холодную душу уже ничто не согреет.
Удаляющиеся шаги становились всё тише и тише, пока совсем не растворились в морозном воздухе.
В баре было тихо и тепло, лишь лёгкий шлейф духов напоминал о маленькой девочке, заточенной в тело взрослой женщины.