Профсоюзные объединения – неотъемлемая часть рабочего движения во всем мире. Марксистская партия, в своем становлении и развитии, не имеет права игнорировать вопрос о том, как ей взаимодействовать с ними, какую политику проводить в них. Говоря просто: как и где нам действовать для достижения наших политических целей?
При этом, в каждой конкретной стране существуют как общие аспекты, свойственные тактике коммунистов в профсоюзах во всем мире, так и своя специфика, определяемая конкретным историческим раскладом сил, характером и структурой разных объединений и т.д.
Постараюсь очертить основные принципы и перспективы работы в профессиональных объединениях России, которым следует наша организация.
«Желтые» или «боевые»?
Один из самых очевидных вопросов (и один из самых болезненных в среде левых активистов) – о характере самих профсоюзов, тесно связанный со степенью контроля над ними профбюрократии. Довольно часто мы можем сталкиваться со следующей, отнюдь не лишенной оснований, классификацией профсоюзов: «желтые» (соглашательские) и боевые. Под первым в России обыкновенно подразумеваются первичные организации ФНПР (Федерация независимых профсоюзов), а под вторым могут подразумеваться самые разные объединения, как правило входящие в КТР (Конфедерация труда) или другое альтернативное объединение. Из такой классификации для многих левых активистов вытекает очень простой вывод: работать только в боевых профсоюзах, игнорируя «желтые» как безнадежные в политическом смысле. Однако есть серьезные основания не согласиться с таким подходом.
В свое время еще Ленин настаивал на том, что социал-демократы должны вести политическую работу в зубатовских профсоюзах (не заниматься их строительством конечно, а именно вести там политическую агитацию). Можно возразить: «что вы все про своего Ленина? Не в начале XX века ведь живем!». Пожалуй, что не в начале XX века. Но давайте отталкиваться от конкретного расклада сил в рабочем движении, чтобы определить, насколько для нас в современности актуальна обозначенная ленинская рекомендация.
Действительно, в основной массе организации, входящие в Федерацию независимых профсоюзов России (крупнейшего профобъединения на протяжении последних десятилетий), характеризуются мощнейшим влиянием профбюракратии на их внутреннюю жизнь и деятельность в целом. Для людей, работающих на производстве не секрет, что подчас образ профсоюза в глазах рядового рабочего или работницы сейчас следующий: «где-то там заседает профком, который раз в год дает путевки в санаторий, но в целом его деятельность имеет мало отношения к нам и нашим интересам».
Такое восприятие профсоюзов рабочими появилось не на пустом месте: оно напрямую выросло из череды исторических поражений рабочего класса в России на протяжении последних 30 лет. Есть у него и более глубокие корни, связанные с положением профсоюзов в рамках сталинистской системы в прошлом. Из этой предпосылки участвующие в профсоюзной работе (а иногда и не имеющие к таковой никакого отношения) левые активисты делают вывод о том, что всякое взаимодействие с этими профсоюзами бессмысленно.
Однако такое отношение к ФНПРовским профсоюзам содержит в себе важнейшую ошибку – восприятие ФНПР как некоего единого и непоколебимого тела, которое никак не развивается и существует как бы само по себе, независимо от общественной реальности (словно пресловутый «конь в вакууме»). Как материалисты мы понимаем, что всякие общественные явления, с присущими им чертами, суть конкретно-исторические явления, за которыми стоят объективные общественные условия, определяющие их текущие характеристики и потенциальные пути их развития в будущем.
В качестве самого свежего примера возьмем тот отклик, который вызвала прошлогодняя пенсионная реформа в ФНПР. Не секрет что Михаил Шмаков & company (включая «думских» представителей федерации) поддержали обозначенную реформу и тут ничего удивительного, хотя даже им прошлось немного скорректировать свою риторику под давлением низов организации. Что гораздо важнее – это реакция рядового актива и отдельных представителей среднего и даже высшего звена профбюрократии на произошедшее.
Пенсионная реформа вызвала колоссальный всплеск недовольства и активности членов профсоюзных первичек, входящих в ФНПР, в ходе которого среди прочего звучали и прямые призывы устранить из руководства профсоюза Андрея Исаева (известнейшего думского представителя ФНПР, фракция «Единая Россия») за поддержку реформы. Вместе с тем главный редактор «Солидарности» (центрального печатного органа ФНПР) Александр Шершуков даже пошел на то, чтобы предоставить полосу одного из номеров газеты противникам пенсионной реформы. В последнем случае есть все основания полагать, что главред «Солидарности» является хоть и весьма умеренным, но действительно искренне сочувствующим рабочему делу человеком, ставшим заложником собственного положения и дисциплины структуры в которой он работает.
Одни эти обстоятельства уже указывают нам на то, что ФНПР – отнюдь не несгибаемый монолит, который непременно и всегда будет опорой действующего режима. За всякой институциональной структурой всегда стоят конкретные люди, а не роботы, механически подчиненные ей и свободные от любых внешних обстоятельств. В этом смысле ФНПР, сколь соглашательской не была бы политика ее руководства – это живой организм, включающий в себя наибольшее число трудящихся в России среди всех профсоюзных объединений. На самом деле степень активности и боевитости ее первичек может быть диаметрально противоположной в каждом конкретном случае. Достаточно сказать, что за прошедшие годы чисто статистически именно за профсоюзами входящими в ФНПР числится наибольшее число проведенных забастовок в России, если брать в абсолютных цифрах.
Кроме того, важно отметить: сам исторический опыт указывает на то, что в условиях политической турбулентности трудящиеся, в поисках способа для ведения борьбы и политического самовыражения, обращаются в первую очередь к знакомым им массовым структурам, а не к маленьким организациям (пусть даже последние были бы носителями правильных идей). Например, именно так во время крупнейшей в истории Франции общенациональной забастовки 1968 года произошел массовый приток новых членов в ФКП (Компартию) и CGT (Всеобщую конфедерацию труда).
Итак, всякий профсоюз – это в первую очередь трудящиеся, в нем состоящие, без них нет и не может быть никакой структуры, пусть даже в нее вливали бы миллионы долларов. Состоящие в профсоюзе люди способны менять свою позицию на кардинально противоположную в зависимости от объективных условий и агитационного воздействия: долгий период апатии и пассивности неизбежно сменится взрывом активности, когда прежние условия относительного комфорта и согласия разрушаются, обнажая классовые противоречия и подстегивая рост политической сознательности трудящихся.
В этом смысле наиболее желательным для действующей российской власти было бы закрыть коммунистическим активистам путь к наиболее массовому профсоюзному объединению страны. Мы, однако, предпочтем не доставить ей такого удовольствия и будем продолжать работать в том числе с профсоюзными первичками ФНПР именно по той причине, что знаем: в изменяющихся условиях связь между политическими активистами и членами крупнейшего в стране профсоюзного объединения является одним из необходимых условий становления рабочего класса в качестве самостоятельной политической силы в стране, то есть такой классовой силы, которая не пойдет в хвосте у той или другой группировки капиталистов, но сможет действовать самостоятельно, отстаивая свои интересы.
Пробиться к массам трудящихся-членов желтых профсоюзов – задача, которую мы обязаны решать вопреки воле бюрократии этих объединений. Без этого направления нашей активности мы будем обречены низводить себя до довольно узкого элитистского клуба, довольствующегося лишь формальной правильностью собственных идей.
Вместе с тем, мы осознаем, что недостаточно просто сидеть и ждать того самого момента, когда политические и экономические бури подтолкнут массовый актив «желтых» профсоюзов к решительным действиям и оспариванию устоявшегося статус-кво. Наша обязанность — строить наглядную альтернативу уже сегодня. В этом смысле также имеется поле для работы, представленное теми профсоюзными объединениями, что изначально строятся по двум базовым принципам: 1) Боевому (непризнание концепции социального партнерства и сознательная постановка профсоюза как классовой организации); 2) Низовому активистскому (то есть строительство профсоюза не как «сервисной» или «патерналистской» структуры во главе с узкой группой руководителей, решающих все, но на принципах сознательного коллективизма, общей вовлеченности всех членов профсоюза в его борьбу).
Так исторически сложилось, что большинство профсоюзов, строящихся на этих принципах, входят в КТР (Конфедерация труда России), что означает необходимость ведения активной профсоюзной и агитационной работы также в рамках данного массового объединения. Надо, однако, отдавать себе отчет в том, что последнее обстоятельство в случае с КТР совсем не означает отсутствия там характерных проблем, свойственных той же ФНПР. Степень влияния и охранительская роль профбюракратии данного объединения вполне сопоставима с аналогичной в ФНПР, хоть и не столь ярко выражена на поверхностный взгляд.
Нашей задачей в КТР является поддержание наиболее здоровых и боевых тенденций данной организации, в недрах которых уже зреют подлинные модели классового профсоюза (пусть и сосредоточенного пока на сугубо «экономическом» круге проблем, либо на трудовом законодательстве).
Следует также ответить себе на вопрос: какие же принципы мы стремимся развивать в профсоюзных организациях?
1) Способствовать становлению профсоюзов в качестве сознательных коллективных объединений рабочего класса, которые не были бы ослаблены иллюзиями социального партнерства и межклассового коллаборационизма.
2) Трансформации пассивных и соглашательских профсоюзов в реальные «боевые» организации.
3) Превращение профсоюзов вообще в школу борьбы рабочего класса, подготовляющую трудящихся к более высокому (политическому) уровню борьбы и способствующую развитию их сознательности. В этом смысле уже сегодня есть все условия для развития в профсоюзных первичках не только «голой практики», более-менее сводимой к борьбе за уступки и зарплату, но также теоретического образования и самообразования рабочих, усвоения ими истории движения и извлечения из нее тех уроков, которые не могут не вести к дальнейшим политическим выводам.
4) Борьба против заклинания «профсоюзов вне политики». Этому капитулянтскому принципу всегда и везде мы должны и будем противопоставлять принцип: «профсоюзы как активный участник классовой политики». Пусть даже где-то началом для этого принципа станет такой простейший, но так же вполне политический как показала попытка ликвидации МПРА, вопрос как пересмотр действующего трудового законодательства.
Какая профсоюзная работа нам не нужна?
Обозначив в общем виде существо наших задач в современных профсоюзах, следует так же сказать и о том, какого рода профсоюзной работы нам следует избегать и против каких тенденций выступать.
Выше уже была упомянута проблема повышенного влияния бюрократии и имеющей место низовой пассивности в массовых профсоюзах. Эту проблему будут исправлять с одной стороны объективные условиях борьбы, а с другой наша собственная тактическая и агитационная работа.
То, чего нам следует избегать и против чего мы должны активно бороться – это другие, менее известные болезни профсоюзной часть рабочего движения. Если быть совсем кратким, то эти болезни можно выразить следующей тройной формулой: «патернализм, бизнес, сервис». Расшифрую, что именно подразумевается под этими понятиями.
Патернализм
Под явлением «профсоюзного патернализма» мы подразумеваем явление глубокой завязанности профсоюза на хозяев предприятия, по отношению к которому профком и члены первички выступают в качестве зависимой клиентелы. Наибольшую распространенность данное явление имеет на старых предприятиях постройки еще советского периода, где нередко старшее поколение работников еще продолжает воспринимать функцию профсоюза в ключе той роли, которая отводилась ему в советской общественной системе. Во многом борьба с данным явлением аналогична борьбе за трансформацию желтых первичек в боевые вообще, с той поправкой что в данном случае она осложнена большим историческим грузом и даже не соглашательством профкома с работодателем, а его прямой и непосредственной связью с ним.
Бизнес
С 90-х годов в России существует и такое специфическое явление, как «профсоюзный бизнес». Данное явление с одной стороны носит индивидуализированный характер (так как связанно с конкретными личностям профсоюзных дельцов), но вместе с тем и коллективный до той степени, до какой оно разлагающе действует на движение вообще и разбивает его единство. Сущность данного явления сводится к тому, что для ряда профбоссов, которые не смогли устроиться на хлебные места еще в 90-е годы, деятельность в профсоюзной среде и сфере трудовых конфликтов становится способом зарабатывания денег, паразитирования на борьбе рабочего класса.
Наиболее распространенной тактикой действий со стороны профсоюзных бизнесменов является следующая: имея определенный «стартовый капитал», нанять на ставку «низовых активистов», чьей задачей становится выискивание точечных трудовых конфликтов и осуществление проникновения в действующие профсоюзные первички. Дальнейшей функцией этого узкого активистского костяка становится либо раскалывание действующих профсоюзных организаций с целью создания для бизнесмена массовки которая будет платить взносы, идущие в его личный доход (самым недавним прецедентов такого была попытка захвата административного контроля над МПРОТом), либо проникновение в точечные трудовые конфликты, в которые профсоюзный бизнесмен мог бы войти как сторона переговоров, в расчете на получение отступных от хозяев предприятия или от работников за участие в урегулировании трудового конфликта.
Помимо явного деструктивного воздействия «бизнесменов» на профсоюзы и их членов, существует так же проблема крайней политической беспринципности руководителей подобных объединений. Примером таковой является участие «Соцпрофа» и его руководителей в 90-е сразу в двух характерных начинаниях: 1) Активное финансирование «Соцпрофом» избирательной кампании Ельцина и создание ему массовки (иногда путем обмана членов профсоюза) на предвыборных митингах; 2) Попытка боссов «Соцпрофа» по договору с путинским режимом осуществить наступление на ФНПР с целью занять ее место в качестве еще более лояльного союзника власти в конце девяностых — начале нулевых годов (тогда этот проект не был реализован властью из страха перед возможным альянсом ФНПР и КПРФ в случае наступления на интересы первой, хотя существуют определенные признаки того, что в ближайшие годы его могут «достать из под сукна»).
Примечание: последние строчки данного абзаца были написаны менее чем за неделю до того, как власть начала атаку на ФНПР. Кроме того, месяцами ранее мы уже стали свидетелями того, как некоторые старые представители «Соцпрофа» активно расхаживали по публичным мероприятиям с призывом к буржуазному государству «устроить проверку ФНПР на предмет хищений». Прогноз, сделанный в последней строчке данного раздела, получил наглядное подтверждение даже раньше, чем выпуск статьи был окончательно согласован редакцией. Он оказался верным по сути, но неверным по времени — власть решила начать атаку даже раньше, чем можно было изначально предположить.
Сервис
Явление «сервисных профсоюзов» — феномен в России достаточно распространенный и тесно связанный как с определенным методом мышления и подходами к работе со стороны конкретных политических и профактивистов (как правило годами работающих в данной сфере), так и в определенной степени с феноменом «профсоюзного бизнеса» в более широком смысле.
Сервисный подход к строительству профсоюза действует исключительно разлагающе как на рабочих, так и на профсоюзных активистов.
«Рабочие, приходите к нам в профсоюз! У нас есть юристы, которые решат ваши проблемы!» —быть может, именно такая фраза является наиболее характерной для профсоюзного активиста, работающего по сервисному принципу.
Сервисный подход направлен как правило на обслуживание кратковременных интересов трудящихся в конкретных трудовых конфликтах, без какой-либо долгосрочной стратегии строительства профсоюзной организации силами самих рабочих. Такой подход может быть достаточно соблазнительным как для самого активиста, так и для трудящихся по той причине, что у первого в данном случае оказываются развязаны руки в плане действий и он получает безоговорочный контроль над ведением конфликта, для последних – тем, что с их стороны требуется достаточно немного личных и коллективных усилий (сдай взносы, да приди массовкой на сход или в суд в назначенное время).
С стороны рабочих такой подход сеет губительную иллюзию о том, что для решения их проблем существуют «профессионалы», которые все сделают за них при базовом минимальном участии со стороны самих трудящихся. Очевидно, что подобное отношение на корню зарубает любую перспективу развития классовой сознательности. Отношение к профсоюзу как к конторе «решал» со стороны рабочих в этом смысле не менее вредно, чем отношение к нему лишь как источнику путевок в санатории.
Разлагающий же эффект такого подхода на профсоюзных активистов особенно ярко проявляется в тех ситуациях, когда такой метод организационной работы соединяется с описанным выше бизнесом. Не единичны случаи, когда давно ведущие работу в профсоюзной среде активисты, которые могли изначально начинать с вполне искренней целью строительства профсоюза как первой базовой ступени к классовой политической организации, не добиваясь годами масштабных успехов, но обзаводясь определенным опытом и связями, обретают известную степень «толстокожести» и цинизма в отношении профсоюзной работы и рабочей борьбы. Обыкновенно на данном этапе то, что прежде рассматривалось ими как добровольная активистская работа, превращается в профессию в худшем смысле этого слова. На этом этапе уже фактически нет никакого рабочего активиста, остается лишь потертый циник в активистской оболочке.
В какой-то момент дело доходит до соединения сервисных активистов с профсоюзными бизнесменами – соединения, на порядок помножающего негативные эффекты обоих феноменов для движения в целом. В случае с конкретными активистами это может доходить до совершенного абсурда, когда всякое производственное предприятие воспринимается уже исключительно как пул клиентуры для окучивания в интересах своего профбосса, до создания фиктивных и карликовых (3-4 человека) первичек, не способных ни на что влиять, но ложащихся в строчки отчетности, за которую такой активист получает свою ставку из центрального офиса профцентра.
В совокупности, все три описанных явления стоят на пути строительства здорового профсоюзного и, в более широком срезе, рабочего движения в России. Наша обязанность как коммунистов – изобличать эти болезни движения и их носителей, создавать условия максимальной нетерпимости к ним в рабочей и активистской среде.
Как коммунисты, мы исходим из простого и хорошо известного принципа: «Освобождение рабочего класса есть дело рук самого рабочего класса». Строительство боевого профсоюзного движения – одна из первых ступеней к реализации обозначенной цели, но она будет недостижимой до тех пор, пока сама массовая профсоюзная среда будет поражена перечисленными недугами, стоящими на пути самоорганизации трудящихся и их действительного становления как класса.
Олег Булаев