Теория привязанности
Теорию привязанности около 70 лет назад создал английский психотерапевт Джон Боулби. Если коротко, то для нашего вида детеныши очень важны: мы не мечем икру тысячам, так что нам необходимо, чтобы они могли выживать и развиваться. При этом наш вид очень адаптивный, ребенок приспосабливается к любой среде обитания: будь то иглу эскимосов, Африка или Нью-Йорк. Поэтому у него есть время, когда он не только реализует инстинктивные программы, но и учится жить в тех условиях, в которых оказался – детство. На этот период ему нужна защита и забота, кто-то, кто будет ему помогать, иначе он просто не вырастет. Эти процессы и призвана обеспечивать привязанность, которая предусматривает определенное поведение взрослой особи, которая чувствует удовлетворение, когда детеныш выглядит довольным, и тревогу, когда с ним что-то не так.
Детеныш хочет все время быть в контакте со своим взрослым. Если ребенок не знает, где мама или папа, если они неотзывчивы и недоступны, то он начинает переживать, поэтому кроме желания следовать у него есть стремление нравиться, получать подтверждение, что его не выгонят. Поэтому детям так важно получать улыбки, одобрение и просто любящий взгляд — то, что нормальные родители дают не задумываясь. Дети болезненно переносят, когда взрослый им недоволен, хуже всего, когда их начинают игнорировать. Отсутствие связи порождает панику и мысли: «Обо мне больше не будут заботиться, как мне теперь жить, что будет дальше?».
Как влияет отсутствие привязанности
Пока все хорошо, программа привязанности в тени, ребенок поворачивается к родителю спиной, а лицом – к миру, который он изучает и осваивает. Если же что-то пошло не так, он находится в стрессе, то обращается к взрослому за помощью или утешением. Если у ребенка есть основания сомневаться в том, что он может получить поддержку в любой момент, то у него прекращается познавательная активность, а все психологические силы уходят на попытки восстановить привязанность со своим взрослым. Он начинает ныть, требовать внимания, делать что-то, что в его представлении может помочь.
Если же на его потребности отвечают реже, чем в половине случаев, то у него либо развивается тревожная привязанность и он требует внимание больше и активнее, либо изолируется и закрывается. Он все равно испытывает чувство любви, независимо от того, удачно или неудачно родитель исполняет свою роль. Дети выбирают стратегии, которые закрепляются, и на них в дальнейшем базируется их представление о близких отношениях. Формируется то, что Боулби назвал «рабочей моделью привязанности» — это совокупность ожиданий и прогнозов от связей с людьми. Если человек запомнил, что просто так ничего не получишь и нужно все время ревниво требовать внимание, то также он будет вести себя и в других отношениях.
Это не значит, что модель нельзя поменять: на нее влияют друзья, знакомые, возлюбленные, психотерапевты. Но все же часто люди приходят со своими моделями в брак, и либо ревнуют, выносят мозг, срываются, либо молчат и прячутся. Если два эти типа соединяются, то ничего хорошего не получается: один все больше требует, а другой – закрывается. Проходит года два-три, и любящая пара разводится. То же самое может быть в отношениях с друзьями, работой, увлечениями.
Привязанность — это не китайская грамота, и чтобы установить хорошую связь со своим ребенком, не нужно быть семи пядей во лбу или прочитать 200 учебников. Главное, чтобы родитель был отзывчив и доступен. Это не сложно, если сам он не находится в депрессии и стрессе. Любой человек, который справляется со своей жизнью, может создать хорошие условия для развития привязанности у ребенка.
Автор: Людмила Петрановская — педагог-психолог, специалист по семейному устройству.
Со статьей более подробно можно ознакомиться по ссылке: http://www.sobaka.ru/city/science/92514