От трагедии к смешному....
Вспоминается давний эпизод, начавшийся на тревожной ноте, заставившей пережить не приятные моменты и благодаря удачному стечению обстоятельств закончившейся благополучно для пары десятков лиц.
Происходило следующее: в свое время несколько собственников заложили свой бизнес в банке, деньги благополучно профукали, и естественно, банк отобрал у них бизнес. Те обиделись, не смогли договориться с кредитором и попробовали отвоевать хоть что обратно.
Все началось одномоментно, в один день номинальные участники обществ, присягнувшие на верность новому бенефициару (банку), изменили "присяге" и назначили новых ген. директоров, аффилированных с "старыми" собственниками. И у меня начался увлекательный период жизни, когда я переквалифицировался в "полевого командира" и ушел на фронт корпоративной войны. Это были увлекательнейшие пара лет жизни, которые запомнились яркими, насыщенными эмоций эпизодами. Мы были востребованы, независимы, с нами считались. Именно в такие моменты юрист, способный выдержать этот бешеный ритм, ощущает себя силой, личностью, не господином оформителем, бездушным маленьким винтиком, способным только удовлетворять прихоти работодателя.
Но я отвлекся. Итак, ключевой объект, сахар перерабатывающий комбинат, в который были вбуханы немереные деньги старым менеджментом и новым, в одну ночь стал чужим. Туда зашел старый новый генеральный директор, имевший на руках выписку из ЕГРН о назначении его генеральным директором и протокол собрания участников, которым оформили такое назначение (порядка 85%).
На комбинате началось брожение, тем временем я запустил в ход пачку исполнительных листов, дав старт процедуре банкротства гиганта. В помощь судебных приставов были направлены девочки-юристы, которые приступили к процедуре ареста всего и вся. К счастью, приставы не рискнули сунуться на объект без вооруженных сотрудников внутренней службы физической поддержки (что в дальнейшем оказалось очень кстати).
К тому моменту часть работников комбината подошла к воротам предприятия и обнаружила их запертыми. Те же, которые располагались внутри, начали кучковаться, а затем, собравшимся духом, подошли к административному зданию. Всех их интересовал один вопрос – на данный момент комбинат стабильно работает, вовремя выплачивается зарплата. А что будет с ними в дальнейшем, здесь хорошо помнили, как в период «царствования» старового нового директора срывалась работа комбината, зарплата выплачивалась не регулярно.
Но этот «старый новый» повел себя в полном соответствии с его фамилией – как дубина. Вместо того, чтобы забраться на условный «броневик» и объявить о начале новой эры и освобождение от инородцев, он приказал ЧОП разогнать толпу. На тот момент на территории комбината располагались два ЧОП – местный (фактически соблюдавший нейтралитет) и новый – московский. Их привел «новый старый», москали выхватили дубинки и пошли молотить налево и направо. Гнали толпу внутри большого административного здания, толпа убегала, пока не уперлась в стенку.
Работники комбината, находившиеся снаружи, вышибли грузовиком ворота, увидели это побоище и кинулись защищать своих. А когда обнаружили, что здесь чужой ЧОП, да еще млосковский, побоище приняло всенародный характер, в котором каждый ощущал свою сопричастность.
Теперь уже толпа гнала и рвала «москалей», и все это происходило внутри административного здания. Я зашел туда сразу после завершения битвы провинции с первопрестольной, уцелели только бетонные перегородки. Все остальное – двери, стекла, мебель – было обращено в прах. Во дворе стояла кучка чоповцев из Москвы, обезоруженные и жалкие. Было выставлено милицейское (на тот момент полиции еще не было) оцепление, которое всеми силами старалась предотвратить самосуд. Толпа кучковалась, обсуждала, ругалась и материлась. Время от времени кто-то из толпы опознавал конкретного чоповца, который ранее проявлял излишнюю активность. Тут же толпа напирала на оцепление, стараясь прорваться к этому типу. Милиция напрягалась, сжималась и отбивала приступ. Но через несколько минут то же самое происходила на другом конце оцепления. И опять толпа ухала, напирала, материлась, старалась пробить оцепление уже на новом участке. Милиция начинала суетиться, перебрасывала с спокойного участка на беспокойный подкрепление и опять удерживала толпу. К счастью, милиция была местной, не ОМОН и не «космонавты» (их просто не успели перебросить, отдувалось местное ОВД и районная прокуратура), так что по истечении нескольких часов толпу удалось успокоить, а московский ЧОП посадили в их же автобус и отправили от греха подальше.
И вот в этот момент, когда страсти накалились, какая-то тетка высовывается из окна четвертого этажа (хорошо помню, это были крайние окна) и что-то кричит. Толпа начала шевелиться, пошла суета, крики. Все хотят понять, что там обнаружила эта простая женщина (позже я узнал – уборщица здания), которая свесилась по пояс из окна и что-то пытается довести до толпы. Кто-то крикнул: «В туалете москвич спрятался». И тут же от толпы отделились несколько человек, которые побежали к входу в здание. «Москвич, москвич, там москвич» - этот крик воодушевил толпу. Одна только мысль, что вот она, жертва, и если до него добраться раньше милиции, то можно отыграться и за дубинки, и за травматику.
Но внезапно вся эта злость, желание попинать живое человеческое тело сменилась смехом. Передние ряды в толпе разобрали, что женщина кричала, что туалет на четвертом этаже забился. Вся толпа встала, схватилась за животы, смеялись уже и милиция, и прокурорские. И вся злоба, желание отомстить, разорвать и четвертовать уходила с каждым взрывом смеха, уходила с веселым матом, в нем уже не было жестокости. На мате толпа со смехом обсуждала умственные способности незнакомой мне тетки, которая в такой момент вспомнила про забившийся унитаз, на мате обсуждали перипетии побоища, как каждый отличился, как ему вдарили и он увернулся и дал сдачи.
Этот смех смыл всю агрессию, ее остаток унес с собой автобус, в котором под сопровождением милиции уезжали обезоруженные москвичи.
А я встречал своих девочек-юристов, которые все это время отсиживались с приставами-исполнителями в бухгалтерии комбината под защитой двух вооруженных автоматами сотрудников из подразделения физического сопровождения Они заняли боевую позицию у дверей бухгалтерии и их присутствие спасло теток и моих девочек.
Впоследствии я подал заявление о банкротстве, перешли на стадию конкурсного управления, когда руководство переходит к конкурсному управляющему. Но это уже другая история.