У любой ситуации всегда есть две стороны и точки зрения. Порой, это выглядит настолько по-разному, что хочется поведать вам историю из двух частей: одну с первой стороны, другую – со второй.
Сторона первая «Паникёр»:
Давным-давно я служил на флоте. Дембель был очень близко, судно стояло в порту, найти занятие составляло наибольшую проблему, поэтому мы просто пили.
После одной из таких пьянок угораздило меня уснуть в подсобке, где складировали всё – от инструментов до цемента, на одном из мешков с которым я и прилёг.
Сквозь крепкий сон слышу: «Пожар!»
Инстинкт самосохранения скомандовал спасать бренное тело. Открываю глаза – всё в дыму, ничего не видно и полная тишина. Срываюсь с места в направлении выхода, нога за что-то цепляется, оставив сапог в пелене дыма, а я падаю и слышу, как трескаются очки и что-то в носу от удара об предмет, похожий на стол.
Шарю руками перед собой, нащупываю ручку двери и не могу открыть. Заперто!
Животный страх, сердце колотится в груди, кровь бежит по подбородку, а я начинаю орать и хаотично загребать руками перед собой. Должно же быть хоть что-то, что мне поможет!
О, чудо! Топор! Огромный пожарный топор!
Хватаю, возвращаюсь к двери и, продолжая орать, начинаю рубить.
Сначала дверь не поддаётся, но в итоге вырваться получается. В коридоре ситуация та же: дым, ничего не разглядеть, но заметны силуэты сослуживцев, которые бегут к выходу на палубу. С учётом того, что очки потрескались и дымная пелена перед глазами, единственный ориентир – спина матроса. Я таращу глаза, пытаясь лучше видеть, и хватаю пробегающего мимо, устремившись за ним. Он, в свою очередь, начинает орать и ускоряться. Я, понимая, что ситуация, видимо, совсем печальная, делаю то же самое.
Бежим, орём.
Кто-то меня толкает, я падаю, ударяюсь головой о стену и вырубаюсь. Дальше не помню ни капли. Очнулся уже в санчасти.
Сторона вторая «Жертва»:
Одна из наших пьянок закончилась страшно, хотя всё начиналось с безобидной шутки.
Фёдорыч напился первым и ушёл спать. Но оказалось, что до каюты он не добрался, уснув в подсобке на мешках с цементом.
Мы решили над ним пошутить. Начали орать «Пожар» и слегка подпёрли дверь, чтобы добавить остроты.
По началу, Фёдорыч вообще никак не реагировал. В подсобке было тихо, словно в морге, и мы уже начали думать, что можно расходиться, как вдруг раздался грохот – что-то упало. Несколько секунд тишины, с той стороны дверь начинают дергать, но безуспешно. Секунда и раздаётся дикий ор. Какой-то неестественный, животный вопль.
Громкое эхо от стука по двери добавляется к этой серенаде беса и нам становится не по себе.
Преграда долго сопротивляться не могла, и Фёдорыч с криком вырвался в коридор. Линзы в очках потрескались, на них цемент, ровно, как и на лице. Кровь стекает по подбородку и уже везде – на животе, шее, руках и штанах. На ногах почему-то один сапог, а в руках такой же, как и хозяин, окровавленный топор!
Все, кто пришёл посмеяться, в ужасе начинают разбегаться по коридору. Фёдорыч делает совсем безумное лицо, хватает бегущего мимо него матроса и, размахивая топором, бежит за ним. Картина жуткая: два орущих мужика, где один сошёл с ума, а второй – прощается с жизнью.
К счастью, всё обошлось. Фёдорыча из-за угла бахнули о стену, и он отключился.
После санчасти посмеялись вместе, но больше мы до дембеля не пили.