Наблюдала на дня в «Пятерочке» такую картину. Возле входных дверей выставили ящики с мандаринами. Маркетинг, понимаешь – типа, заходит человек, а тут ему мандарины со скидочкой. Мерчендайзинг во всей своей красе.
Я скидки люблю и мандарины тоже – стою, набираю в пакетик.
Подходит бабка от входа в магазин. Двери, как и положено, раздвигаются. Но она не заходит, она руку протягивает, цоп-цоп пару-тройку мандаринов – и в сумку. И пошла.
«Некузявый, братцы, мерчендайзинг вышел», - подумала я. Десяток человек так подойдут – вот и ящик «усвистел».
А самое интересное – бабка же прекрасно понимала, что я напротив нее стою и все вижу. Ей было все пофиг? Рассчитывала, если что, умчаться как резвая лань, ибо в молодости была чемпионкой по спринту? Или расчет был на то, что «покупатель покупателя не заложит»?
Вот да, закладывать я ее не стала. Ну, взял старый человек пару мандаринов. Не мое дело «Пятерочкины» деньги считать.
И понеслась ассоциативная цепочка.
А почему «не мое»? Например, если бы парень лез в сумку к впередистоящему в очереди гражданину – я бы наверняка отреагировала. Как и почему мы решаем, когда дать человеку нарушить закон, когда считаем это даже благородным, а когда - подлежащим немедленному и самому суровому наказанию?
В литературе даже типаж такой сформировался – «благородный разбойник». Робин Гуд, Владимир Дубровский, Зорро, Питер Блад, Черный Корсар, Юрий Деточкин (это уже кино, ну да неважно).
Мое предположение – когда «власть предержащие» ведут себя де-факто как разбойники, попирая общечеловеческие законы морали и нравственности, людям нужен сильный герой, который «рога-то ИМ пообломает».
Герой, который осмелился на то, на что они сами не осмелятся, хотя хотелось бы…
И, несмотря на то, что этот сильный герой может точно так же переступать через букву закона, симпатии людей будут на его стороне. Правда, симпатии к делу не пришьешь, и если «благородного разбойника» повяжут, судить будут по той самой букве.
А как вы думаете, почему мы так любим благородных разбойников?