В предыдущей статье «москвичи переезжают в деревню на постоянное место жительство» тема сползла на медицинское обеспечение в глубинке. Я не стал встревать в комментариях, но решил, что тему подниму в отдельной статье. Люди сравнивают московскую медицину и деревенскую. Если коротко, то отвечу так – если что-то супер сложное, где требуется вмешательство в тело нескольких специалистов, то, конечно, надо двигать в центр. Я побывал и в местной больничке, и в двух московских, причем все в один год. И оба раза меня доставляли на койку по «скорой помощи». Поэтому, о чем я в статье описываю, это не взгляд в замочную скважину и со слов соседки, которая когда-то молодухой была, это то, что прошел я сам.
А дело было так.
Приболел я крепко перед самым Новым годом, аккурат за месяц до праздника. Было это в 2016. Неделю температура под 40 не сбивалась больше недели. Когда поняли, что своими силами и народными средствами не справиться, с третьей попытки меня убедили, и я дал согласие на госпитализацию.
И попал я в ад с устойчивым название ГКБ 50.
Спасибо врачам скорой (я «дал» им спасибо), они не дали загнуться прямо в приемной ГКБ 50, куда не хотели принимать меня по скорой с температурой выше 40. Врачи скорой напрягли приемную, там пошумели, но стали оформлять.
Сделали забор анализов и отправили в отделение реанимации. Положили в коридорчике между женской палатой, откуда стоял неутихающий ор «БОЛЬНО» и туалетом. А раз запах я осязал, значит был еще жив. Пришел врач, быстро осмотрел, поставили капельницу, сразу повесили мешок для мочи, чтобы не прыгал по коридору, и обо мне забыли. Ну не совсем, приходили по мере опустошения склянок капельницы, меняли их на новые и снова пропадали.
Один раз свозили на МРТ и рентген. Лучше бы меня не трогали. Два узбека в грязных синих халатах спустили каталку с моим телом на 2 этаж, прокатили по кафельной плитке, где каждый стык плитки отзывался в моей голове. Везли по стеклянному переходу из корпуса в корпус, в котором температура была не выше +12, а меня «заботливо» прикрыли простынкой. Тем же маршрутом меня вернули в отделение реанимации.
Почему зря возили? Да потому что на следующий день оказалось, что оба диагностических аппарата не работали, и картинки к истории болезни получить не получилось. Добить меня не получилось и голодом. Не кормили меня за 3 суток ни разу.
Сердобольная уборщица один раз принесла мне холодное какао и пару кусков белого хлеба. Да я и не сопротивлялся, и не требовал к себе особого внимания, каждый день увидев в первый день моего пребывания в отделение, как на стол приносили 30 литровую кастрюлю с едой, и на нее накидывались медицинские работники, стараясь максимально быстро обеспечить себя обедом. Съедали свою пайку, тут же, не отходя от кастрюли, в те же тарелки клали что-то из набора для второго блюда.
Куда там до больных – что принесут близкие, тем и кормятся, кто выживает. Может быть в реанимации так положено – держать в голоде пациентов, но если больной желает элементарно есть, и ему еще не произвели вскрытие, то почему хотя бы не спросить у него об этом или сказать, что тебе мол, при твоих органах, все получишь через капельницу.
Конечно, в реанимации не в кино сходить, но и больных держать килькой в банке. Все, кто идет в туалет, обязательно толкнется об твою кушетку. Когда рядом лежит чел постоянно и днем и ночью общается по телефону на сленге, который даже блатные не всегда смогут понять. При мне ту орущую «больно» на второй день утром я увидел на каталке у двери в простыне с головой, в ожидании, когда ее спустят в морг – видимо своего медицинского внимания она не дождалась. А всем больным надо было показать, что будет с каждым, кто будет выступать. Труп лежал несколько часов, будто нельзя было избавить больных от этого лицезрения.
Один раз прошел консилиум около моей кровати. Подошел высокий худощавый старый человек в белом халате в окружение молодых людей, одетых как врачи, со словами, обращаясь в мою сторону: «Таких «синяков» ко мне обычно не доставляют», - и ушел, навсегда, больше я его ни разу не видел. Конечно, на фига я ему нужен – диагноз не поставлен, койко-место занимает, а родственники теребят и требуют внимания ко мне и обхождения. Зачем ему обуза, когда местечковый депутат 5 квартала второго района одного из округов Москвы кровушку почистить пришел после очередного юбилея принятия бюджета для этой клиники. Ему и палата отдельная, и особое внимание врачей, а запахи его обедов раздражали видимо не только меня. А когда запахи из туалета и запахи депутатской жратвы смешиваются над твоей подушкой…. настроение от этого не становится лучше.
Выжил я в этом аду московской больнички номер 50, и, благодаря моим родным, которые не давали покоя врачам, требуя внимания к моему телу, благодаря стараниями молодого зав отделением, который все-таки смог поставить диагноз. Мои близкие победили, когда обессилевшее тело с установленным диагнозом перевезли в инфекционную на Соколиную гору, где был и отдельный бокс на двоих размером с хорошую двухкомнатную квартиру, где врачи относились к больным не по статусу, а по болячкам, где все были равны от наркомана с туберкулезом до старика с 1 группой инвалидности. Все мы с ними стояли (сидели и лежали) в одной очереди на рентген.
Это про мою московскую эпопею. ПРО деревенскую, в следующей статье.
Фото использовал из архивов, чтобы не обижать тех медиков, которые в список "Сквороцовой" не входят, т.к. сохранили доброту и совесть.
Реформа медицины, а как называют ее те, кто придумал это – «оптимизация», видимо трудовую деятельность начинали в коммерческих палатках возле бауманского рынка. А когда стали сносить эти самые палатки, по образу этого, понаставили такие «коммерческие палатки» (медицинские пункты) во всех деревнях России, только забыли продавцов набрать. Конечно, кому позволено он тротуары поменяет и бордюры понаставит, где надо и не надо, а медицинские палатки – я так и не понял, палатка и есть, а народ мрет в центральных городских больницах. Спасибо, конечно, в таком сарайчике можно руку перевязать, давление измерить, поговорить … во … с терапевтом, а дальше? В центральную к дядькам-хирургам, к тетка акушеркам. А если не повезет, и вы попадете к такому, как у меня профессору, который вылижет местного депутата, а все остальные будут валяться в коридорах, и каждый день покойников спускать из отделения вниз.
Поэтому, когда рассуждаете о качестве медицины, не надо мерить по месту – деревня или Москва, качество медицины зависит от ЛЮДЕЙ, которые работают.
Про центральную больничку ближайшего подмосковного города, куда я попал с камнями в почках, я расскажу чуть позже. Там тоже весело, но я успел «выписаться» на 4 день, мне просто повезло.