Линейные корабли «Евстафий» и «Иоанн Златоуст» вступили в строй Черноморского флота в 1911 году. Их строительство и достройка сопровождались многочисленными трудностями, препятствиями, проволочками технического и бюрократического характера. Создаваемые по техническим заданиям доцусимского периода, эти корабли появились на свет в самый разгар нарастающей «дредноутной лихорадки».
Морской министр Российской империи адмирал Иван Константинович Григорович невесело сетовал в переписке, что на строительство двух черноморских броненосцев ушло, «к стыду нашему, около семи лет». Стоимость постройки «Евстафия» составила более 14 миллионов рублей. Его севастопольский систершип «Иоанн Златоуст» был несколько дешевле – 13 миллионов 700 тысяч рублей.
Артиллерийские испытания
Хотя оба корабля были уже официально приняты в казну, впереди их ждали многочисленные достроечные работы и испытания. Что касается последних, то речь идет в первую очередь об испытаниях артиллерийских, к которым «Евстафий» приступил 3 мая 1911 года. Сначала стрельбы производились на якоре, а впоследствии – и на ходу.
За процессом наблюдала приемная комиссия, выявившая ряд конструктивных недостатков в расположении противоминной и мелкокалиберной артиллерии.
При пробных стрельбах 203-мм орудий, производившихся по кормовым курсовым углам, получили значительные повреждения каюты старшего артиллериста и минера. Требовалась переделка ставен артиллерийских портов.
Значительный изъян был зафиксирован при наблюдении за работой механизма подачи боеприпасов башни главного калибра. Она не только не обеспечивала необходимую скорострельность главного 12-дюймового «аргумента» линкора, но и, как оказалось, процесс был небезопасен для личного состава.
К счастью, на «Евстафии» при испытаниях на скорострельность главного калибра обошлось без происшествий, чего не скажешь о его севастопольском собрате. На «Иоанне Златоусте» во время аналогичных процедур получил травму рабочий верфи, участвовавший в доработке артиллерийской башни: узлом подачи ему отдавило ногу. Чуть позже от злосчастного механизма едва не пострадал главный инспектор морской артиллерии генерал-лейтенант Антон Францевич Бринк. Он находился в подбашенном отделении во время учений.
В апреле 1911 года на «Иоанне Златоусте» случилось новое происшествие, на этот раз с летальным исходом. Снарядной тележкой придавило матроса – несмотря на оказанную пострадавшему медицинскую помощь, он скончался через три дня в госпитале в Сухуми.
Разумеется, столь вопиющие недостатки нуждались в исправлениях, однако, чтобы не затягивать боевую подготовку экипажей обоих «долгостроев», решено было перенести комплекс работ по переделке механизма подачи на следующий, 1912 год. Тогда же планировалось расширить объем погребов главного калибра, доведя количество снарядов с 60 до 85 на каждое орудие.
15 мая 1911 года линейный корабль «Евстафий» вошел, наконец, в состав Черноморского флота. 29 июля того же года была сформирована бригада линейных кораблей, куда помимо «Евстафия» и «Иоанна Златоуста» вошли «Пантелеймон» (бывший «Князь Потёмкин-Таврический») и «Ростислав». Бригаде был придан также крейсер «Кагул» (бывший «Очаков»).
Несмотря на начавшиеся совместные походы и стрельбы, зачисление в состав действующего флота обоих новейших линейных кораблей было, по мнению тогдашнего начальника Морского генерального штаба вице-адмирала Андрея Августовича Эбергарда, во многом условным.
Ряд механизмов и узлов на обоих линейных кораблях нуждался в доделках и доработках. Так, часть артиллерийских погребов на «Евстафии» пока не имели системы охлаждения. В башенных установках на конец лета 1911 года не была осуществлена пригонка и выверка артиллерийских прицелов. Задерживались поставки из Англии дальномеров Барра и Струда и других приборов.
Флот вероятного противника
Всё же появление в составе Черноморского флота двух новых линейных кораблей вызвало ожидаемое волнение на противоположном берегу. Стамбул был весьма обеспокоен окончательно оформившимся решительным превосходством на море своего потенциального противника. Сами военно-морские силы Турции находились на тот момент в состоянии, близком к плачевному.
В 1910 году в Германии были куплены два уже значительно устаревших линкора типа «Бранденбург». Кроме того имелись в наличии несколько старых броненосцев более чем почтенного возраста. Наиболее боеспособный из них – «Мессудие» постройки начала 1870-х годов – прошел капитальную модернизацию под руководством специалистов фирмы «Ансальдо».
Турки пытались строить флот и собственными силами, заложив в 1892 году эскадренный броненосец «Абдул Кадир», но строительство этого корабля по целому ряду причин экономического и политического характера велось черепашьими темпами и затем полностью остановилось. Простоявший на стапеле почти четверть века, «Абдул Кадир» в 1914 году был разобран.
В целом флот Османской империи на фоне своего русского оппонента выглядел не впечатляюще. Именно в этот период турки на волне охватившей большие и малые морские державы «дредноутной лихорадки», собирались заказать подобные современные корабли у своих давнишних партнеров – англичан.
Эти идеи, оформившиеся вскоре в конкретные решения, повлекли за собой цепь событий, которые привели в конце концов на Черное море линейный крейсер «Гебен». Впрочем, это тема отдельного интересного рассказа, а пока что обеспокоенное военно-морское командование Османской империи в тесном сотрудничестве с не менее обеспокоенным (но по другим причинам), казначейством обдумывало заказ пары дредноутов.
В составе Черноморского флота
Летом 1912 года однотипному с «Евстафием» «Иоанну Златоусту» довелось поучаствовать в довольно необычном для русского флота эксперименте, который проводился без лишней огласки. Речь идет об испытании броневой защиты перспективных дредноутов типа «Гангут». Память о Цусиме была слишком кровоточащей, поэтому к созданию линейных кораблей нового поколения старались подходить со всей максимально возможной для отечественной судостроительной промышленности серьезностью.
Кроме «Иоанна Златоуста» к участию в эксперименте привлекался выведенный из действующего состава флота старый эскадренный броненосец «Чесма», переименованный в «Исключенное судно №4».
В корпус старого корабля был вставлен отсек с броневой защитой строящихся балтийских дредноутов. Он полностью имитировал часть корпуса будущих «Гангутов», включая в себя броневые палубы и крепление плит. В борт отсека был вставлен плутонг с двумя орудиями противоминной артиллерии, а на палубе смонтировали точную копию боевой рубки.
Бывшую «Чесму» отбуксировали в район Тендровской косы, где и поставили на якоря, придав корпусу крен в семь градусов. При таких условиях снаряд, выпущенный с относительно небольшой дальности, встречался с броней под большим углом, как будто бы выстрел был произведен с большой дистанции.
С расстояния в 750 метров стоявший на якорях «Иоанн Златоуст» произвел комплекс стрельб по неподвижной мишени снарядами с уменьшенным зарядом. Так была смоделирована ситуация, при которой снаряд попадал в броню с такой скоростью, как если бы он преодолел значительное расстояние в гипотетическом морском бою: 80–90 кабельтовых.
Предварительные результаты эксперимента вызвали озабоченность у высокого военно-морского начальства. Получалось, что на расстоянии, эквивалентном 12 километрам, броню будущих «Гангутов» пробивали даже фугасные снаряды. При создании условий для стрельбы с большей дистанции были отмечены срывы броневых плит и деформации расположенной за ними так называемой рубашки.
Изменения в систему бронирования уже строившихся балтийских дредноутов вводить было поздно, а эксперимент с участием «Иоанна Златоуста» и бывшей «Чесмы» был внесен в категорию не желательных к огласке.
Заграничный поход
1912 год ознаменовался для «Евстафия» и «Иоанна Златоуста» не только стрельбами, учениями, будничными короткими выходами в море, но и заграничным походом. Разумеется, последние были ограничены акваторией Черного моря и комплексом международных договоренностей и конвенций в отношении проливов Босфор и Дарданеллы.
Статус этих проливов на тот момент находился в системе решений, принятых Лондонской морской конвенцией 1841 года. Согласно её постановлениям, черноморские проливы в мирное время оставались закрытыми для боевых кораблей любых стран. Россия тем самым не имела возможности ни усиливать свой флот за счет переброски подкреплений с Балтики, ни отправлять корабли за пределы акватории Черного моря.
Проход военных кораблей в обе стороны проливов оговаривался лишь в исключительных случаях: например, нахождения на его борту российского императора или наследника престола. Столь неудобные для России условия и ограничения в отношении Босфора и Дарданелл действовали вплоть до 1936 года, когда была подписана новая конвенция по проливам в Монтрё.
В августе 1912 года бригада линейных кораблей, куда входили «Евстафий» и «Иоанн Златоуст», начала длительный поход с многочисленными заходами в черноморские порты, в первую очередь турецкие. В походе участвовали, кроме непосредственно линейных кораблей, крейсеры «Кагул» и «Память Меркурия» и два дивизиона миноносцев. В планах похода значились заходы в турецкие порты Трабзон, Самсун, Синоп, Эрегли. Планировалось и посещение болгарских Бургаса и Варны.
Демонстрация флага, произведенная главными силами Черноморского флота, была не только учебно-боевым мероприятием. Близилась к завершению неудачная для Османской империи война с Италией за контроль над Ливией. На Балканах также было неспокойно: они стояли на пороге вооруженного конфликта, известного как первая и вторая Балканские войны.
После успешного посещения турецких и болгарских гаваней было решено навестить и другое дружественное государство в бассейне Черного моря – королевство Румынию. В сентябре 1912 года под флагом командующего флотом вице-адмирала Ивана Федоровича Бострема русские корабли посетили Констанцу.
Во время этого визита с «Евстафием» произошло чрезвычайное происшествие. 19 сентября при выходе с рейда Констанцы линейный корабль «Пантелеймон» и следовавший ему в кильватер «Евстафий» сели на мель. Последний смог сняться с мели самостоятельно.
Экипажу «Пантелеймона» пришлось приложить куда больше усилий – корабль удалось снять с мели только к вечеру, после предварительной масштабной разгрузки. Корпус линкора дал течь. «Евстафий», несмотря на вмятины и повреждения наружной обшивки, остался «сухим». Поврежденные листы обшивки были полностью заменены во время проведенного в конце 1913 года докования.
На пороге большой войны
Вопрос об усилении артиллерийского вооружения на «Евстафии» и «Иоанне Златоусте» маячил давно, поскольку уже во время строительства некоторыми специалистами высказывалось скептическое мнение об эффективности многочисленных 75-мм орудий в качестве основного инструмента борьбы с миноносцами.
Предложения о перевооружении этих двух линейных кораблей до начала Первой мировой войны поднимались дважды. Первый раз это произошло в июле 1912 года, когда Главный морской штаб рассматривал вариант демонтажа шести 75-мм орудий в верхнем каземате и установки вместо них четырех шестидюймовок по две на борт. В Петербурге решили, что на тот момент в подобной процедуре нет необходимости, прямо ссылаясь на нехватку средств.
Второй раз к усилению вспомогательного вооружения на «Евстафии» и «Иоанне Златоусте» вернулись в декабре 1913 года. В этот раз вместо упомянутых уже шести 75-миллиметровок предлагалось поставить по одному 203-мм орудию на каждый борт. Такой вариант был охотно одобрен в Главном морском штабе.
К 1 апреля 1914 года планировалось демонтировать шесть 75-мм орудий и подготовить место для размещения восьмидюймовок и монтажа плит новой 76-мм брони. Элеваторы двух погребов должны были быть переделаны под новые боеприпасы.
Доставка в Севастополь брони, станков и другого оборудования оптимистично намечалась на лето-осень 1914 года. Стоимость работ оценивалась по смете в более чем 200 тысяч рублей.
Однако все попытки усилить до начала Первой мировой войны артиллерийское вооружение «Евстафия» и «Иоанна Златоуста» успехом не увенчались. Весной 1914 года планировавшиеся к демонтажу 75-мм были успешно сняты – на этом процесс и затормозился.
Изготовление станков безнадежно запаздывало, и в качестве временной, «штурмовой», меры в середине августа 1914 года запланировали установку 203-мм орудий с балтийского учебного корабля «Император Александр II» (бывшего эскадренного броненосца).
Кроме того, на «Евстафии» и «Иоанне Златоусте» были демонтированы механические прачечные и сушилки. На их месте предполагалось разместить установки для охлаждения погребов боеприпаса. Не в последнюю очередь в судьбе этого решения сыграл тот факт, что отпускаемого для стирки мыла хронические не хватало, и прачечные бездействовали.
Появление на Черном море линейного крейсера «Гебен» и вступление Турции в войну перечеркнуло многие планы командования. Флот остро нуждался в 203-мм орудиях, которых не хватало.
Учитывая тот нерадостный факт, что новые восьмидюймовки «Евстафий» и «Иоанн Златоуст» получат в лучшем случае к декабрю 1914 года, командующий Морскими силами Черного моря адмирал Андрей Августович Эбергард отказался от довооружения этих кораблей. Свое решение адмирал мотивировал тем, что «Евстафий» и «Иоанн Златоуст» могут «решить участь кампании на всем южном фронте», явно намекая на то, что до вступления в строй строящихся в Николаеве дредноутов это были два наиболее мощных и современных корабля в его подчинении.
До появления в Севастополе в 1915 году «Императрицы Марии» именно на бригаду линейных кораблей, состоявшую из переклассифицированных эскадренных броненосцев, легла основная нагрузка боевых действий на море на начальном этапе войны.
Предыдущие статьи из серии «Николаевское адмиралтейство»:
«Евстафий». Последний броненосец Николаевского адмиралтейства
Бронепалубный крейсер «Кагул»
Эскадренный броненосец «Князь Потёмкин-Таврический» (часть 2)
Эскадренный броненосец «Князь Потёмкин-Таврический» (часть 1)
«Ростислав» – последний эскадренный броненосец XIX века
Броненосец «Три Святителя»
Броненосец «Двенадцать Апостолов»
Броненосец «Екатерина II»: несостоявшийся десант
Предыстория броненосца «Екатерина II»
Ракеты Константинова и батарейные плоты
Броненосцы адмирала Попова
Россия соблюдает Парижский договор
Контр-адмирал Бутаков против деловых людей
Упадок кораблестроения после Крымской войны
Верфь в годы Крымской войны
Лазаревская школа
Дело Казарского. Часть 2
Дело Казарского. Часть 1
Оживление судостроения при адмирале Грейге
Ингульская верфь в начале XIX века
Первые годы верфи на Ингуле
Империя строит флот
Предыстория