Всё это было действительно так, но только для них, а мой праздник был омрачён тем, что мне приходилось общаться с поставщиками товара, и, к сожалению, не все они были приятными людьми. Некоторые из них требовали, чтобы я брал просроченный товар, и когда я отказывался, ставили меня перед фактом: присылали просроченные конфеты, тоннами, — на это я провёл акцию протеста. Высыпал ящики с конфетами на пол в зале, и, снимая на видео, топтал их ногами, после этого вешал табличку, что каждый может забрать бесплатно уцелевшие конфеты себе, что народ с радостью и делал. Всё это не прошло даром, поставщики поняли, что я непробиваемый и перестали совать мне не кондицию, но заточили на меня зуб. Дело в том, что первый магазин в городе принадлежал мужчине, считавшем: «русский русского за границей не обманывает», — то есть он не мог не обмануть посетителя. Он не скрывал от покупателей, что покупает полностью просроченный товар. Для наглядности объясню, как это происходило: в магазин приходил груз, например тонна, и он платил поставщику по семьдесят центов за килограмм. Вроде ничего удивительного, но странным было то, что в этот груз входило всё, начиная от соков и каш, и заканчивая коробками с красной икрой, цена которой была $90 за кг. Дело было в том, что весь этот товар был собран, как мусор, со всех складов города Тронто, сформирован, нежно упакован и прислан в находящийся в центре Американского континента город, отрезанный тысячами километров от всех портов. После этого буквально каждый покупатель был отравлен, и когда через несколько дней болезни к продавцу приходили с претензией, он на голубом глазу отвечал: «Правда? А ведь больше никто не жаловался!» Обескураженный покупатель делал ещё одну попытку, и если выживал, то несколько месяцев старался обходить русский магазин подальше, до первого приступа ностальгии по селёдке или русским конфетам. Так несколько раз попадал, и я сам, причём ценников на товарах не было, и сделка проходила, таким образом, покупатель набирал товар, продавец складывал его в пакеты, и после этого объявлялась цена. Как происходило ценообразование, было для всех загадкой, но мы находились на Диком Западе, и это все понимали. После этот проходимец продал магазин двум порядочным пожилым супругам, но они были без коммерческой жилки, и продали его Клаве, которая стала грозой «всей торговой сети русских магазинов». Думаю, что эта леди стоит более подробного описания. Дама эта была преподавателем физики, и именно про неё пел в своей бессмертной песне профессор Лебединский: «А физичка сволота, твёрдым телом занята, а мы с корешем сидим и жрём ириски…» У меня в школе было несколько таких учителей, которых можно было перевести за прилавок любого магазина, — стоило только надеть на них передник, а шиньон на голову, восьмой размер груди, хамство и врождённое чувство базарной бабы было у них своё. Вот и полное описание этой мадам Грицацуевой. Она приняла магазин в свои натруженные руки в лихие 90-е, и больше эти руки не отдыхали, они работали на обвесе и обмане покупателя. Но сама Клава обладала талантом собирать вокруг себя самых гадких людей с морального дна нашей общины, при этом она улучшила работу магазина, и теперь она заказывала не только просроченный товар, но и годный. Она разделила людей на две категории: свои, к которым относилось нахрапистое быдло, их она уважала, и, вторая категория, — проезжие интеллигентки, которые больше не возвращались в её магазин после обмана, или возвращались, но спрашивали цену на каждый товар. В общем, каждый поход в магазин к Клаве был равнозначен приключению, из которого ты мог вернуться с покупками, то есть с наградой, или с поражением в виде тухлой селёдки или скумбрии. Я принял для себя решение: ни за что не буду травиться в её магазине, покупал у неё только книги, причём удалось собрать неплохую библиотеку. Я не описал один момент: когда Клава открыла магазин, она несколько месяцев стояла в слезах за прилавком, потому что люди, напуганные сервисом прежнего владельца, просто избегали в него заходить. И я приложил огромные усилия и влияние, чтобы вернуть людей в магазин, и за это Клава первое время высказывала мне свою благодарность. Почему я так старался? Дело в том, что наличие в городе русского магазина для общества важно, ведь при отсутствии русского центра он исполняет роль сообщества. Только в магазине можно было дать рекламу о проведении общественных мероприятий, только там можно было прорекламировать русские бизнесы, а в цели общества входило развитие бизнесов русских иммигрантов. Как развивать общину, если нет богатых людей, которые смогут спонсировать её деятельность? Со временем Клава, почувствовав себя уверенно, просто выкинула меня из магазина, тем самым лишила наше общество прямого доступа к населению.