Что тебя привлекло в сценарии «Конца сезона» ? Или на выбор повлияла скорее персона режиссера, с которым вы уже работали на «Хождении по мукам»?
Долгое время именно Худяков был главным поводом согласиться. Потому что, как ты заметил, мы снимали «Хождение по мукам». И за год работы Константин Павлович для меня стал родным человеком. Сейчас сложно встретить режиссера, к которому испытываешь такое уважение и пиетет, у которого есть чувство юмора, понимание того, как надо работать с артистами. Который знает, что разбор роли никак и ничем не заменить. Когда человек такого опыта и возраста решает потратить год своей жизни на фильм, думаю, в этом есть для него какой-то большой смысл. Понятно, что с режиссером можно поработать раз и больше не встречаться. А тут тебя снова зовёт такой человек, как Константин Павлович, значит, у вас намечается какая-то совместная творческая судьба. И вообще это большой комплимент тебе как актрисе.
Ты играешь в «Трех сестрах» в театре Олега Табакова, это помогало в работе над ролью или, наоборот, нужно было абстрагироваться?
Мне кажется, Константин Павлович какую-то свою идею вкладывает, отсылая к «Трем сестрам». Я этого не чувствую так, как чувствует он. Для меня нет других параллелей, кроме того, что это три сестры, которые хотят в Москву. Допустим, если разбирать, героиня Юлии Пересильд – это Ольга. Ольга у Чехова не замужем. Она рабочая лошадка, которая тянет на себе всю семью.
Скорее «Три сестры» – это вообще такой литературоцентричный образ в фильме?
Ну да. Какая-то параллель существует у Веры с чеховской Машей, у которой есть история любви, которая хочет, чтобы любимый человек забрал её и увез. В «Трех сестрах» он ее не забирает, а тут, скажем, поступает иначе. В театре я как раз и играю Машу, а в «Конце сезона» эта роль у Юлии Снигирь. В фильме же у меня прообраз Ирины, отвечаю за легкость и романтизм. Роль несложная, поэтому я ездила в Сестрорецк (место съемок фильма. – прим. редакции) как на курорт. Каталась на велике, ходила на залив, пила глинтвейн. Это была настоящая бархатная осень.
У тебя сейчас в работе три проекта, которые режиссируют девушки. Это совпадение или какая-то намеренная сегрегация?
Сегрегация – это было бы глупо. А теперь я снимаюсь только у женщин! (Смеется.) Нет, это просто, к счастью, мир как-то меняется, что есть возможность сняться у трех женщин-режиссеров в году.
А вообще, как обычно происходит, когда к тебе приходят сценарии? Пойдешь ли ты в плохой фильм, если тебе симпатичен режиссер?
К сожалению, никогда невозможно понять. Вот никогда. Сколько уже собак, кошек и лошадей я на этом съела.
Весь московский зоопарк.
Да, весь московский зоопарк актеры съедают на сценариях. Сценарий на бумаге выглядит потрясающе, а получается полное говно. Или наоборот, ты читаешь, мягко говоря, что-то очень странное. А получается что-то очень достойное. Не угадать. Индустрия молодая, несмотря на весь хороший опыт советского кино. И, наверное, она шаткая. Люди только-только постепенно начинают понимать, что сила – в авторском высказывании, в идее, в хорошем сценарии. В том, чтобы оставлять все деньги в проекте. Платить людям за работу, и тогда они будут работать. Раньше, когда у меня было много энтузиазма, казалось, что отказываться от работы это чуть ли не грех какой-то, ведь сколько актеров сидят без ничего, без единого предложения. И это ничего не говорит об их таланте, а говорит о моменте удачи. Я не могла себе позволить такой роскоши. Сейчас я понимаю, что роскошь в том, чтобы сделать что-то настоящее.
А если говорить о том, за что тебе может быть стыдно или что, как тебе кажется, не удалось? У тебя был и «Гороскоп на удачу», и «Суперплохие».
Да, но, знаешь, я не считаю, какой бы тавтологией это ни звучало, «Гороскоп на удачу» неудачей. А «Суперплохие» – вообще кайф. В «Гороскопе» было много различных проблем, но лично для себя успех я меряю не только тем, как кино выстрелило или понравилось людям. Есть и другие категории: опыт, люди, взаимоотношения. Это тоже часть жизни. Хорошо, что этот фильм есть. В нем есть красивый Питер, красивые сцены. Там все довольно мило, и спасибо большое за это. А то, что я получила в процессе, – несоизмеримо больше. Например, Света Ходченкова до сих пор моя подруга. «Хождение по мукам» для меня прошло с таким восторгом, потому что мы уже были хорошо знакомы. Мы могли разговаривать о главном, не притираясь друг к другу. В работе над таким произведением, как «Хождение по мукам», это было очень важно. «Суперплохие», считаю, это вообще очень bold.
Я часто слышу: «Аня, мы такое снимаем, это будет бомба». А потом смотрю кино – тут слегка потрогали, тут коснулись, попробовали пошутить, дошучивать не стали. Здесь же парни оторвались по полной. Они хотели Кагановича с ножом в животе, который все время корчится и орет. И они это сделали. Они хотели, чтобы все горело и взрывалось, и чтобы вьетнамцы были в таком клюквенном представлении, как мы знаем из старого кино, и они это сделали. Понятно, что китч, и сюр, и чистое хулиганство. Но я влюблена в безоглядную самоуверенность. Мне кажется, это то, что крутит планету. Когда мне говорят: «Аня, ты хочешь играть сумасшедшую пьяную дуру? Играй!» – я отвечаю: «Ребята, я вам так благодарна за это». А какие там титры!
Ты, наверное, очень кайфовала, когда работала над своим говором в «Блокбастере». Это тот случай?
Ах! (С придыханием.) Да! Тот случай.
У тебя сейчас в работе три проекта, которые режиссируют девушки. Это совпадение или какая-то намеренная сегрегация?
Сегрегация – это было бы глупо. А теперь я снимаюсь только у женщин! (Смеется.) Нет, это просто, к счастью, мир как-то меняется, что есть возможность сняться у трех женщин-режиссеров в году.
А вообще, как обычно происходит, когда к тебе приходят сценарии? Пойдешь ли ты в плохой фильм, если тебе симпатичен режиссер?
К сожалению, никогда невозможно понять. Вот никогда. Сколько уже собак, кошек и лошадей я на этом съела.
Есть ли режиссер, у которого ты хотела бы сняться?
МакДона и Соррентино. А в нашей стране с Ваней Твердовским поработать было бы очень весело.
А готова ли ты прийти в дебют, если ты не знаешь никого, но понимаешь, что это интересная история?
Конечно. Вот я пришла в дебют к Насте Пальчиковой, фильм «Маша». Во-первых, история действительно очень хорошая. Во-вторых, сыграть с Максимом Сухановым – большое удовольствие. И я счастлива, что узнала Настю. Она человек. И художник.
И напоследок. Хотела бы ты попробовать себя в режиссуре?
Нет, сейчас нет. Это другой образ мышления, отличный от моего. Это вообще другое строение. Режиссёр иначе чувствует, иначе видит. Я пока далека от этого. Возможно, слава Богу, да? (Смеется.)