В детстве я вычитала в какой-то книге, что позднего, незапланированного ребёнка называли "поскрёбышем", и почему-то тогда же и решила, что я и есть тот самый поскрёбыш. Я и чувствовала себя "довеском". Мне казалось обидным, что приходилось донашивать одежду старших сестёр. Мне казалось, что на меня одну слишком много взрослых, а соответственно, и контроля, и поучений, и нотаций. Я видела, как хорошо одеты те мои одноклассницы, кто в семье был единственным ребёнком. К тому же мать воспитывала нас одна... Почти у всех моих одноклассниц и одноклассников были отцы, только у четверых мамы были то ли вдовами, то ли в разводе. Но Таня, Вова, Вася и Ляйсан были единственными детьми у матерей, а нас у мамы было четверо... Не подумайте, я совсем не была обделена любовью, не чувствовала себя обиженной и одинокой. Просто я очень много читала и фантазировала.. А четвёртая дочь, ну никак не вписывалась в общепринятые сказочные представления о чуде, об исключительности. Вот если бы я была третьей... Но это место было уже занято. Третьей дочерью, папиной любимицей, отличницей и активисткой, стройной зеленоглазой пышноволосой красавицей была сестра Лилия. Когда папа приходил к нам, он решал с ней какие-то суперсложные логические задачи и уравнения, они шумно и весело играли в шахматы, они были очень похожи внешне и близки духовно. На меня же, смуглую, худую, диковатую, отец смотрел с каким-то разочарованием, как на неудавшийся экспонат, и презрением говорил, что я на него совсем не похожа, раз не люблю математику и никак не могу научиться играть в шахматы...
А мама, сколько я себя помню, очень много работала... Вот я и возомнила себя "поскрёбышем"... Помню, спросила у мамы: "Почему родила меня так поздно, ведь в семье итак было уже три дочери?" А ещё с детской необдуманной прямотой и жестокостью добавила: "Зачем родила, аборт не сделала, раз папа пил?" Помню её сначала удивлённый, потом грустный взгляд и честный,( впрочем. как всегда: мама никогда не лукавила) ответ: " Думала, мальчик будет...И абортов раньше не делали". С грустью, тоской, чувством вины вспоминаю мамины ласки, объятия и поцелуи. Я, глупый избалованный "поскрёбыш", спала с мамой до 12 лет. Она очень много работала, уезжала на буровые поваром вахтами на 2-3 недели, иногда и на месяц, и когда приезжала, я спала с ней в обнимку. Она никогда не говорила слов любви, но её мягкие полные руки, ласковый любящий взгляд, ненавязчивая забота, словно надёжный кокон, даже на расстоянии защищали меня, и, пока она была жива, давали опору и силы, и невероятное чувство "тыла" и защищённости.
Теперь-то я понимаю, какое счастье - старшие сёстры. Мне несказанно повезло. Это им, моим сёстрам, приходилось нянчится с капризной избалованной девчонкой. Это они опаздывали в школу в тот день, когда подходила очередь уводить меня в садик. В то время, как их ровесники весело играли и резвились на речке, они развлекали меня.
Когда я чуть подросла, больше всего доставалось Лиле. Моя старшая сестра, Аниса, уже студентка педучилища, приезжала домой только на выходные и праздники. Как говорили все родственники, она самая красивая из нас. Уже заневестившаяся Аниса на меня смотрела чуть свысока (шутка ли - 14 лет разницы!) и никакого участия в моём воспитании не принимала. Вторая сестра Гульшат ( с ней у нас разница 10 лет) была самой главной маминой помощницей и с 14 лет подрабатывала почтальоном, к тому же всерьёз увлеклась кройкой и шитьём и плавно отстранилась от возни с "поскрёбышем". Поэтому возиться со мной пришлось Лилии. Я помню, как в выходные к за ней заходили её друзья и подруги, звали её на речку, на каток, на площадку. А ей приходилось таскать с собой вечно ноющую, капризную, избалованную сестрёнку. А иногда, когда я болела, она лишалась прогулок и сидела со мной, терпеливо читая сказки, показывала фокусы, играла в куклы. Повзрослев, в какой-то момент я вдруг поняла, как сложно ей было. Ведь она до семи лет была той самой "сказочной" третьей дочерью, младшенькой до тех пор, пока не появилась я. Но ни разу в жизни я не почувствовала её обиды, мы с сёстрами не ссорились никогда, не было недомолвок и ревности. Это заслуга моей мамы. Я не могу вспомнить, чтобы она когда-нибудь ругалась. Я не помню, чтобы она поучала. Без излишних слов и нравоучений, только лишь примером она научила нас любви и терпению. Нет, я не поскрёбыш. Я любимая и любящая дочь и сестрёнка. Спасибо тебе, мама... Прости меня, мама...