Днем гибели социализма в ГДР принято считать 9 ноября 1989 года, когда берлинцы услышали от члена Политбюро партии социалистического единства Германии (SED) Гюнтера Шабовски, что “гражданам ГДР будет разрешено подавать заявки на совершение частных поездок за границу без уважительных причин в течение 30 дней” и что “разрешение будет выдано в короткие сроки”, и бросились к ближайшим переездам в Западный Берлин. Пограничная служба пришла в замешательство, открыла для них пропускные пункты. Так уж получилось, что я оказался у Берлинской стены у Бранденбургских ворот всего через несколько дней после случившегося и увидел, что переход с Восточного на Западный Берлин стал для этих людей рутиной. Жители Восточного Берлина устремились за покупками в Западный Берлин. Правда, тогда я не мог понять, откуда они взяли западногерманскую марку.
За что пришлось мучить этих людей почти 30 лет? Ведь всеми правдами и неправдами, начиная с образования ГДР в 1949 году, в Германию переехало 3 миллиона человек. Для чего нужно было иметь дефицит для советского человека, живущего всегда при минимуме материальных благ, подбирать последние крохи для сохранения ГДР как витрины социализма? Для чего нужно было сокрушить мятежные советские танки в Берлине в 1953 году, рабочих, породивших у немцев ГДР навсегда память о той крови, на которой была построена их страна-ячейка? И т.д., прием.
В 2019 году в объединенной Германии 30 – летнюю годовщину гибели социализма на немецкой земле начали отмечать на месяц раньше-9 октября. С точки зрения исторической правды, освобождение от социализма в ГДР явилось не результатом разрушения Берлинской стены 9 ноября, а месяцем ранее, причем не в Берлине, а в Лейпциге. Дело в том, что 9 октября 1989 года в Лейпциге демонстрация с требованием открыть границы ГДР достигла 70 тысяч человек. И этот день стал знаменательным событием в истории ГДР, впервые ее правительство не использовало насилие для разгона демонстрантов. Демонстранты в этот день несли лозунг “Мы народ!"Вспоминая о неразрывном единстве немцев ГДР и ФРГ.
В Германии существует мнение, что убил социализм на немецкой земле Михаил Горбачев, в своем выступлении в Берлине, посвященном 40-летию ГДР. В этой речи Горбачев в борьбе между Эрихом Хонеккером и его оппонентами в Политбюро СЭД встал на сторону последнего и намекнул, что СЭД все еще не использует “интеллектуальный потенциал”, способный сделать то, что до сих пор не смог сделать Хонеккер. Это было выражение того, что Горбачев не только подтолкнул к смене руководства СЭД, но и привел к гибели социализма на немецкой земле с последующим объединением Восточной и Западной Германии.Сегодня выжил только один человек из тех, кто участвовал в создании бомб – слова об “интеллектуальном потенциале” СЭД в речи Горбачева. Это я, бывший консультант отдела социалистических стран ЦК КПСС, отвечаю за ГДР. Именно эту мину заложил начальник Международного отдела ЦК КПСС Валентин Фалин и его команда.
Премьер-министр Шлезвиг-Гольштейна, вероятно, не случайно появился в ЦК КПСС 25 сентября, за неделю до отъезда Горбачева в Берлин появился сначала в кабинете Фалина, а затем и в кабинете его помощника, также известного германиста Николая субъекта. В тот же день после разговора с Бьерном Энгхольмом ко мне в кабинет зашел Николай Португалов и попросил меня от его имени как члена ЦК КПСС, ответственного за ГДР, а посланный наверх гость высказал Горбачеву свой совет по поводу предстоящего выступления в Берлине. Главное в этой истории то, что Николай мне сказал, что это была не его личная просьба, а та самая Фалина. Когда Николай Португалов сказал, что после его предложения руководство ЦК согласится на объединение Восточной и Западной Германии, а немцы дадут много денег, то это уже “не светит”.
Главная идея, которую Энгхольм привил в сознание Горбачеву и его сподвижникам: судьба ГДР зависит от того, что он скажет в своей речи о неразрывной связи социализма и демократии. "Ни один разумный человек в Восточной Германии, – сказал посетитель ЦК Компартии Германии, - конечно, не ожидает, что советский лидер осудит Хонеккера и его товарищей, их категорический отказ от реформ и диалога с собственным населением, что он открыто выступал против полного оцепенения нынешнего руководства ГДР."Самое главное, что несколько раз энгхольм повторил самому Горбачеву, что немцы ГДР едины в своем социализме и демократии, своей вере в демократическое будущее ГДР.
Георгий Шахназаров выполнил просьбу Энгхольма и замолвил словечко об "интеллектуальном потенциале СЭД" в речи Горбачева, а Горбачев, Я знаю, намеренно произнес эти слова-призыв к отстранению Хонеккера. Теперь я понимаю, почему 9 октября, через несколько дней после выступления Горбачева в Берлине, никто не заметил в Лейпциге демонстрантов, выступавших за открытие границ ГДР. Они считали, что Горбачев был препятствием между ними и их правительством, которое до сих пор их постоянно преследовало.
При этом надо быть осторожным в оценке мотивов и самого Шахназарова, заложив “бомбу” в речь самого Горбачева, Михаила Горбачева, который сознательно способствовал его выступлению в отстранении Эриха Хонеккера от власти. Шахназаров, как я знаю, до конца своей жизни был человеком марксистских убеждений. В 1989 году он считал, что, способствуя отстранению Эриха Хонеккера от власти, он открывает возможность демократии в этой стране и спасения социализма на немецкой земле. Есть качественное различие между романтической идеологией-коммунистической идеологией Шахназарова и моим начальником с 1988 года Александром Яковлевым, который в августе 1989 года, после эпопеи с переходом туристов из Восточной Германии в Австрию через венгерскую границу, сказал мне с радостью на лице: “дорогой Александр, социализм в Восточной Европе, конец.”
Я не знаю, верил ли ты в конце 1989 года самому Горбачеву, что путем отстранения от власти “мракобеса Хонеккера” он спасет социализм в ГДР? Но я точно знаю, что Горбачев относился к Хонеккеру как к своему врагу, который, как Гусак и Кастро, был категорическим противником перестройки в СССР. Конфликт между Горбачевым и Хоннекером обострился после того, как в марте 1988 года сед орган “Neues Deutschland” перепечатал из “Советской России” антигербиворный манифест Нины Андреевой. И уже тогда война нервов означала, что Горбачев начал по-настоящему наслаждаться углубляющимся кризисом ГДР. Косвенная поддержка Горбачева и Яковлева руководством Венгрии, открывшей в августе 1989 года прием беженцев с восточногерманской границы с Австрией, была вызвана теми же причинами.
Берлинская стена напоминает нам, что без отмены свободы передвижения людей, без ценностей европейской цивилизации, без нового крепостничества, без жесткой привязанности человека к социализму, именно социализма, не могло бы существовать. Оказывается, чтобы принудить человека к мнимому социалистическому счастью,надо лишить свободы выбора. История показывает, что механизмы реализации феодальной сущности социализма могут быть разными. В СССР они предполагали лишение большинства населения – крестьян – паспортов. Нигде антигуманная сущность марксистского социализма не проявлялась так ярко, как в СССР, особенно при Сталине. Но главное для всех этих социалистических стран было то, чтобы их граница с капиталистическим Западом была закрыта. Нужен был железный занавес, тысячи и тысячи километров колючей проволоки не столько для того, чтобы к нам не пришел враг, а чтобы народы социалистических стран не могли убежать от навязанного социалистического счастья.
Трагедия социализма в ГДР заключалась в том, что из-за небольшой территории и наличия поблизости свободной, заманчивой, процветающей Германии цепь, связывавшая страну с социализмом, была короче, чем в СССР. В 1985 году я читал лекции в Берлине, у меня было всего две недели, чтобы понять, что процветающая, на первый взгляд, ГДР-это самое слабое звено социализма, потому что немцы ГДР внутри копыта. Днем они живут на своей территории, а вечером приклеиваются к экранам своих телевизоров, их душа и мысли погружены в Германию.
Понять глубоко укоренившийся протест против жизни в ГДР мне помогло признание моего переводчика. Он рассказал мне, что немцы ГДР чувствуют, что людей “загнали на стадион, заставили жить в палатках и показывать миру примеры веры в социализм."Но помните, никто в ГДР не забыл 1953 год, о том, как советские танки разгромили протестующих рабочих. Разрыв между внешней жизнью, между показными ценностями и реальными ценностями не мог сохраниться.
Социализм в Восточной Европе не был выбором народа, он был навязан ему силой и, следовательно, неустойчив. Во всяком случае, он скоро умрет, не будь горбачевской перестройки, ибо для жителей Восточной Европы человеческая жизнь стоила гораздо больше, чем русская. Постепенно угасла готовность коммунистических властей Восточной Европы убивать людей во имя сохранения навязанного им социализма. В 1970 году поляк Гомулка согласился на расстрел бастующих рабочих Гданьска из пулемета. Но в 1980 году руководство ПЗПР – и Герек, и Кания, и Ярузельский тогда договорились с Церковью и оппозицией: полюс к полюсу не стреляют. Надо сказать, что начавшие в августе 1980 года забастовку на Гданьском судостроительном заводе рабочие все же были готовы к тому, что его расстреляют. И они случайно пригласили меня на верфь рядом с собой в дух священников из соседних церквей.Но как оказалось, то, что было возможно в конце 1960 – х-начале 1970-х годов, стало невозможным, даже неестественным для коммунистического правительства.
К началу 1980-х годов была исчерпана возможность народов Восточной Европы адаптироваться к неестественной для них политической и экономической системе. Это только русский мог веком мучить себя, разрушая корневую систему нации и национального государства, истребляя мыслящих и работающих людей, сильных земледельцев и интеллигенцию, показывать человечеству, чего ни в коем случае нельзя делать – нельзя строить новое общество по рецептам “Коммунистического манифеста” Маркса и Энгельса. Мучили, убивали друг друга и только через 85 лет вернулись к тому, что осталось от рынка, капитализма, частной собственности. Величайшая нелепость!
До сих пор не пришли к осознанию того, что мы зря потратили столетие и начинаем все заново. Поистине, по словам Федора Достоевского, мы, народ Антиохийский в том смысле, что никто, кроме русских, не способен так долго мучить себя во имя другого, становиться умнее и не совершать таких ошибок. Продолжает наше русское дело умирать, умирать и есть, вместо хлеба, трава во имя коммунистической идеи-бедный народ Северной Кореи.
Возрожденный сегодня в России поклонниками социалистических идей, Горбачев обвинил его в том, что он “предал, разрушил мир социализма”, не знаю, что витрина социализма процветала во многом благодаря экономической помощи Германии. Если четверть бюджета ГДР формировалась за счет Советского Союза, за счет перепродажи нефти, полученной от нашей страны по “идеологической” цене, то еще четверть бюджета ГДР формировалась за счет поступления денег из Германии, за счет поступления оплаты за дороги, соединяющие Западный Берлин с Западной Германией. Не стоит забывать и о прямой помощи на денежные переводы родственников жителей ГДР и ФРГ и т.д. На самом деле, при всей эффективности работы немцев несомненное благосостояние жителей ГДР, о котором они сейчас ностальгируют, было результатом жизни бесплатно. А Рейган снизил цену на нефть до $ 16. за баррель пострадала не только экономика СССР, что привело к пустым полкам в магазинах Москвы в 1990 году, но и экономики стран Восточной Европы, которые перепродают нашу дешевую нефть Западу по более высоким ценам.
До прихода Горбачева к власти в отделе социалистических стран ЦК КПСС, в котором я начал работать с 1986 года, были сторонники отказа от поддержки социалистических стран Восточной Европы. Эти специалисты считали (я читал их записки в секретном отделе), что нет смысла вкладывать туда деньги, откуда уже никогда не вернешься.Основой для такой пессимистичной концепции стали серьезные рассуждения об экспорте нефти в Восточную Европу через “идеологические цены", которые мы теряли $ 20 млрд. каждый год. Никакой благодарности за такую помощь от местного населения СССР не последовало. Ведь, как я вспоминаю, поляки конца 1970-х годов искренне и искренне верили, что Советский Союз живет за счет стран Восточной Европы, которые Советский Союз и вовсе грабит, всех их забирает. Эксперты считали, что, поддерживая непопулярные режимы в Румынии, Чехословакии, ГДР, мы сами вызываем пожар, подрывающий авторитет собственной страны. И самое главное, полагали эти эксперты (они начали высказываться вслух только в начале перестройки), которые, навязывая странам Восточной Европы непопулярные режимы, у нас с военно-стратегической точки зрения ничего не выигрывают.Перманентный политический кризис в Польше, Чехословакии, Венгрии, Восточной Германии, постоянная угроза массовых беспорядков делают непредсказуемой ситуацию в регионе Восточной Европы. Возможно, эти эксперты были правы: теперь главным врагом Новороссии стали страны Восточной Европы, особенно Польша.
Поэтому, учитывая, что советская экономика была не более жизнеспособна, чем экономика стран Восточной Европы, что судьба СССР с середины 1960-х годов целиком зависела от цен на нефть и займов Запада, не стоит удивляться тому, что Горбачев стал прислушиваться к сотрудникам Международного отдела ЦК КПСС, которые советовали ему идти в Ассоциацию ГДР и Германии за счет серьезных займов. Однако я не помню, чтобы кто-то из германистов, сотрудников Международного отдела, согласился на то, чтобы объединенная Германия осталась в НАТО. Я вышел из ЦК в марте 1990 года и не знаю, как велись дискуссии на эту тему в нашем отделе. Самым реалистичным из всех специалистов в Германии был близкий фелино человек, Николай Португалов, он с 1989 года, после эпопеи с беженцами из Восточной Германии, которые пересекли границу Венгрии, переехали в Австрию, призвал руководство страны не медлить и на выгодных для нас условиях вести переговоры с Германией о ее объединении с ГДР."Дураки, - сказал о топовой Португалия во время нашего традиционного кофе с Андреем Грачевым в кафетерии на первом этаже 3-го подъезда ЦК КПСС. – Они забыли про Ленина: только сегодня-завтра будет слишком поздно. Сегодня дадут много, а завтра вы будете едины без нашего разрешения и не дадите нам ничего.”
Понятно, что пока ГДР была социалистической страной, Горбачев не мог на это согласиться. Но, на мой взгляд, уже в июле 1990 года Горбачев согласился на вступление объединенной Германии в НАТО в более серьезных условиях, чем на 20 миллиардов марок. Однако теперь уже ясно, что, даже если бы Горбачев не дал согласия во время встречи в Архызе на вступление объединенной Германии в НАТО, СССР не смог бы остановить продолжающийся захват экономики ГДР более могущественной Германией. Вряд ли Советский Союз решился бы и на другом направлении начать Третью мировую войну и использовать 4100 танков и 8000 бронемашин, имевшихся в распоряжении советской группировки в ГДР в начале 1990-х годов.
Лично я не слышал, чтобы в Международном отделе ЦК КПСС после падения Берлинской стены кто-нибудь всерьез обсуждал возможность спасения социализма в ГДР путем восстания ее населения. Не стоит забывать, что в мае 1986 года Политбюро ЦК КПСС, членами которого были Громыко и Соломенцев, Чебриков, и вовсе взяло на вооружение инициативу Горбачевского меморандума, целью которого был не только отказ от ограниченного суверенитета стран Варшавского договора, но и вообще, как указывалось в этом документе, прежняя практика “одергивания и патернализма”, “крика”, “подталкивания”, причинившая огромный вред отношениям КПСС с коммунистическими партиями Восточной Европы, породила “неискренность и формализм”.
Я помню, когда в октябре 1989 года в ЦК КПСС пришел первый секретарь ЦК КПСС и пришел на встречу с сотрудниками ЦК КПСС, он решил рассказать нам, членам ЦК, страшную правду о социализме. “Я пришел к вам, – сказал напряженный, как пружина, взъерошенный Раковский, - не для того, чтобы выслушивать обвинения и упреки. Я должен сказать: я не продавал социализм по той простой причине, что его нельзя продать.Никто этого не хочет. Все, что мы построили, на что мы, поляки, потратили 40 лет, а вам 70, не стоит ни копейки, он ничего не может сделать. Даже гордость польского судостроения-Гданьскую судоверфь - никто не хочет покупать. Так что не обвиняйте меня в том, что я продал или продаю социализм. Вы не можете продать то, что не имеет цены”.
Я думаю, что тогда, в конце 1989 года, руководители всех социалистических стран Восточной Европы поняли, как Раковский, что на самом деле их народы потратили 40 лет впустую на воплощение в жизнь советской сталинской модели социализма.
ссылка на источник : news-x.xyz
Подписывайтесь на канал и ставьте лайк, напишите свое мнение в комментариях если понравилась статья! :)