Татьяна Маршанских
Февраль 2019-го начался с печальной новости из Томска. Погиб Владимир Захаров — основатель, актер и режиссер уникального кукольного театра. Этот театр знали и любили не только томичи, он считался одной из главных достопримечательностей города. Зрителей на спектакли Захарова всегда собиралось вдвое больше, чем мог вместить маленький зал. Кукол он мастерил сам и говорил, что они — живые. Когда загорелась мастерская при театре, где рождались и хранились куклы, Захаров бросился тушить пожар — но не смог выбраться из здания.
Мы хотим еще раз вспомнить этого удивительного человека, который умел дарить людям веру в чудо. Когда-то нам посчастливилось увидеть его спектакли и познакомиться с ним лично.
Это он называет «оживлением пространства»... Когда-то Владимир Захаров устал заниматься робототехникой в научно-исследовательском институте и решил кардинально изменить свою жизнь. Тогда он придумал «кукол на запястье», которые разговаривают и ведут себя как живые, стал ставить спектакли и строить свой театр. Многие думают, что куклы, способные поддержать беседу, — это и есть его «оживление пространства», но это не главное. Однажды известная томская журналистка спросила мастера, показывая на кукол, висящих вниз головой: Они так и живут в подвешенном состоянии? — Я тебе скажу больше: многие люди так живут, — рассмеялся Захаров. — Не замечала разве? Фокус в том, что театр Захарова оживляет не кукол, а людей. Он возвращает их в нормальное положение.
Человек из книжки
«К театру на машине не подъехать!» — написано крупными буквами на сайте. И далее: «Добраться можно на автобусе, а потом — минут пятнадцать идти пешком». Двигаться надо в направлении переулка Южного. Куда-то в сторону реки…
Мы использовали интернет-подсказку и спустя некоторое время оказались на окраине Томска. Вокруг старые деревянные дома вперемешку с уродливыми многоэтажками, изредка попадаются бездомные собаки, и — ни одного прохожего. Унылый пейзаж скрашивают только двое рабочих, которые, громко матерясь, ремонтируют канализацию,
«Таня, куда мы идём? Ну какой может быть театр в такой глуши? Правду говорят: русские — странные люди!» — причитает мой приятель-немец, которого я взяла с собой на встречу с томским кукольником. «Подожди… Еще немного», — тяну время я, а сама шарю вокруг взглядом, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки театральной жизни, и вдруг вижу… «Вот, вот указатель! — радостно машу рукой на трубу теплосети, перегораживающую нам путь. — Видишь, «театр» написано?! Значит, почти пришли».
Театр Владимира Захарова — эдакая избушка на курьих ножках, окружённая деревьями и кустарником. Говорят, что кукольник построил её сам. Срубил из сосновых брёвен, а сучья и корни приспособил для украшения внутри дома.
Впрочем, все на самом деле могло быть и не столь однозначно. Я об этом подумала, когда увидела встречающего нас Захарова. Он оказался как две капли воды похож на волшебника, нарисованного в книжке, которую я обожала читать в детстве. Густая борода, очки, немного сутулится… Но главное — глаза.
А разве волшебник станет строить себе хижину при помощи топора? Тут и одного хорошего заклинания хватит.
Про звезды и ворчливых мам
Пока я восторженно охаю и ахаю, разглядывая диковинное убранство дома, Захаров куда-то исчезает, немец тоже. А я остаюсь наедине с маленькой старушкой, продающей билеты на спектакли. «Билетики берите самостоятельно», — произносит бабулька ворчливым голосом. «Нет, спасибо…» — на автомате отвечаю я, даже не заметив, что разговариваю с куклой. Но тут вдруг появляется Захаров…
— Бабушку можно погладить. Вопросы ей какие-нибудь задать, — предлагает кукольник. — Она ведь живая!
— Так уж и живая! — скептически улыбаюсь я и добавляю: — Я же не ребенок, меня не обманете.
Но Захарова такая искушенность не радует. Он смотрит на меня разочарованно и даже немного обиженно.
— Вы прямо как одна из тех мам, которые приходят в мой театр и оттаскивают ребёнка от каждой куклы с воплем: «Что ты с ней разговариваешь?! Она же не настоящая!» Но после спектакля иногда и такие мамы очень меняются…
Позже я убедилась: маэстро не преувеличивает. Бывает, что даже очень степенные люди забывают обо всем и увлеченно следят за куклами. Наверное, это оттого, что ни один зритель толком не понимает, как здесь всё работает. Во время спектакля «Маленький принц», например, над зрительным залом вдруг вспыхивают звезды. И люди после представления долго потом осматривают стены и декорации, пытаясь понять, откуда мог взяться мерцающий свет. «Может быть, это светятся дырочки в ткани?» — недоумевают зрители. «Ну вы скажете… — смеется Захаров. — Разве дырочки светиться могут?»
А в спектакле «История одной куклы» по столу сами по себе бегают крошечные деревянные тапочки. «Как? Ну как они это делают? — опять же вопрошают любопытные взрослые. — В них ведь маленькие магнитики спрятаны, да?» Захаров милосердно кивает, и люди успокаиваются. Их мир опять обретает рациональные очертания.
— Состояние «мне-не-понятно» делает человека восприимчивым, обостряет его чувства, — объясняет кукольник. — Поэтому у нас зрители иногда даже плачут.
— Что, и взрослые тоже? — недоверчиво уточняю я.
— Даже те самые мамы, которые перед спектаклем ворчат на своих детей, — лукаво улыбаясь, говорит он.
Синдром папы Карло
Театр он любил с детства. Еще в школе Володя Захаров читал со сцены стихи по праздникам, а потом ему в руки попала книга о том, как делать самых простых кукол из папье-маше. И он увлёкся. Когда в школе узнали об увлечении Захарова и его сестры кукольным театром, им тут же выделили ширму и предложили делать спектакли. Кстати, у будущего сказочника уже тогда была дома своя небольшая мастерская, в которой он сидел днями и ночами.
— Отца я боялся, контакта у меня с ним не было, — признаётся кукольник. — Помню, даже воровал у него лак, чтобы что-то подкрасить. А просто так попросить не мог. Он был очень строгим.
Захаров говорит, что у него всегда были проблемы с коммуникабельностью. Но, может быть, именно это и позволило ему сосредоточиться на главном? Гнуть свою линию? Одно время он профессионально занимался робототехникой и помогал томскому театру кукол «Скоморох» придумывать разные интересные штуки для спектаклей. Все шло как нельзя лучше. Но однажды Захаров понял: ему хочется быть только кукольником. И больше никем.
— Мой уход из научно-исследовательского института был тогда неожиданным и решался на уровне райкома партии, — рассказывает Владимир Захаров. — Ведь то, что я делал, мог не каждый. Я автоматизировал технологический процесс на двух заводах, чинил системы управления роботами. Короче говоря, меня надо было кем-то заменить. И для этого создали группу из четырнадцати специалистов.
Примерно такая же картина сейчас и в театре. Однажды после спектакля, когда все разошлись, Захаров увидел в зрительном зале женщину. «Вы кого-то ждёте?» — спросил он. «Я жду, когда выйдут остальные актёры», — ответила женщина. «Так никто больше не выйдет. Я один тут».
Театр Захарова — это театр одного человека. Он сам придумывает истории, сам делает куклы, сам режиссирует спектакли, сам озвучивает их на сцене. Причём абсолютно разными голосами: то мелодичным детским, то капризным женским, то суровым мужским. И, судя по всему, его спектакли нравятся.
— Со зрителями у меня проблем нет, — говорит Захаров. — Да, по городу не висят афиши наших спектаклей. А зачем они мне? Человек ведь не афише верит, а тому, кто здесь уже был.
Что знают куклы про любовь?
Захаров отпивает травяной чай из большой кружки и рассказывает о том, как в 1991 году ему пришла мысль открыть свой кукольный театр. Не такой, как все остальные. Другой.
Привычный театр — это либо классические марионетки, либо тростевые или перчаточные куклы. Однако для бывшего робототехника они были не особо интересны, и он изобрел «кукол на запястье», которые управляются едва заметными движениями кисти актера. «Ну и что? — скажете вы. — А чем они еще отличаются от остальных?» Пожалуй, только одним: эти куклы очень похожи на живых. Они умеют томно приоткрывать глаза, небрежно взмахивать рукой, шевелить пальчиками и многое, многое другое.
Друзья слушали рассказы Захарова о странных куклах, но втайне считали его сумасшедшим: «Володя, ну какой театр?! На какие деньги?!» И были по-своему правы. На дворе начало девяностых, разруха и продовольственные карточки. Самое популярное занятие — торговля. А тут кукольный театр… Чистое безумие!
— Ну да, начало девяностых… А что делать? Театр-то хотелось! — говорит Захаров. — Пока работал над первым спектаклем, продавал оправу для зеркал, бижутерию из корнепластики, подсвечники… Руки же у меня есть! Я что угодно ими сделать могу.
Театр создавался в буквальном смысле из ничего: из мешковины, деревяшек, найденных в лесу, проволоки, подобранной на свалке… Правда, сейчас об этом уже ничто не напоминает, а в домике, спрятавшемся недалеко от речки Томи, объёмный звук, дорогое световое оборудование, потрясающий дизайн. На втором этаже театра есть гостевая комната для учеников, которые приезжают и живут прямо в театре. Одна итальянка как-то «прописалась» здесь на целых три месяца. Увидела спектакли Захарова на фестивале в Парме, влюбилась в его кукол и тут же полетела в Сибирь — брать частные уроки.
— Мне говорили, что к вам приезжал учиться какой-то экономист из Украины? — спрашиваю я. — Неужели и он стал кукольником?
— Представьте себе, да! Вот так взял и поменял профессию. И теперь, вместо того чтобы деньги считать, показывает детям спектакли.
— А о чем вы любите рассказывать зрителю со сцены?
— О настоящей дружбе, любви, сочувствии…
— Какие-то вовсе не кукольные темы, — искренне удивляюсь я. — Разве кукла может сыграть любовь лучше человека?
— Я однажды об этом спорил с деканом кукольного отделения. Он мне говорит: «Кукла не может переиграть человека!» И это декан кукольного отделения! А я ему: «У меня есть кукла Ёжик. Так он любую женщину за пять минут охмурит. Мне бы его способности!» Конечно, кукла может сыграть лучше обычного актёра.
Полную версию статьи читайте в журнале «Неизвестная Сибирь» №9 «Человек на фоне неба».
https://hiddensiberia.ru/kupit/issue-9/
На сайте доступна электронная версия журнала в удобном для Вас формате!
На страницах журнала Вас ждут захватывающие путешествия, удивительные места и уникальные люди!
Мы будем рады сотрудничеству и содействию в развитии проекта.