Я довольно долгое время встречалась с турком, вернее немцем турецкого происхождения и даже подумывала о тихой семейной жизни с ним - но, увы, не срослось, но обо всем по порядку.
Познакомились мы с Мемедом (назовем его так) на стадионе в провинциальном российском городе, куда он, так же, как и тысячи его соотечественников, приехал болеть за свою национальную сборную (не Турции, как Вы возможно подумали, а Германии).
Мемед хоть и родился в Германии, был этническим турком, впрочем не особо на него похожим; светлые, аккуратно уложенные волосы, зеленые фосфорические глаза, широкие, как у Атланта плечи, высокий рост, галантность и прекрасные манеры выдавали в нем европейца и я охотнее поверила бы, что он немец, а не турок.
Мемед подкупил меня не только внешностью, но и невероятно красивыми ухаживаниями. Несмотря на то, что я долго оставалась неприступной, он с неизменным усердием ухаживал за мной. Его подарки, хоть и не были дорогими, были символичными и невероятно практичными (некоторыми из них я до сих пор пользуюсь). Его знаки внимания не всегда были заметными, но всегда естественными и нужными. Словно рыцарь, он молча и терпеливо сносил мои капризы и все так же снисходительно смотрел на мои причуды - наверное, далекие его предки из Османской империи (кстати, Мемед идеализировал образ Турции, как некоего подобия потерянного рая, несмотря на то, что никогда в жизни до нашего переезда там не был) так же упорно осаждали стены средневековых городов. Наконец, я сдалась и меня ждали полгода безмятежного счастья.
Время от времени в Мемеде просыпался восточный тиран и воспитанный немецкий бюргер превращался в османского султана. Ему не нравилось, как я одевалась, он был против моего общения с подругами, он не хотел, чтобы я работала/училась/как-либо самореализовывалась. Из любви к нему, я покорно выполняла его волю, но чем больше я его слушалась, тем больше он навязывал свою волю. Фактически, Мемед душил во мне личность, превращая в безвольную рабыню. Однажды, я робко попыталась возразить ему, объяснив, что у меня должно быть небольшое личное пространство. В мгновенье ока ласковый котенок превратился в дикого и неуправляемого зверя. Впервые в жизни, мне стало по настоящему страшно. В тот же день я купила билет в один конец и ближайшим рейсом вылетела в Москву.
Мемед долго умолял меня простить его, но я осталась непреклонна.
Сейчас я встречаюсь с русским парнем. Он обеспечен, самостоятелен, образован, с ним интересно, он никак не ограничивает мое саморазвитие, но... всё до скукоты предсказуемо и обыденно. Я знаю, что я буду делать завтра вечером; когда Ваня что-то хочет сказать, я уже знаю, что он скажет; я знаю, что его обрадует или, наоборот, расстроит - кажется, я люблю Ваню, но редкими ночами я все еще вспоминаю своего турецкого деспота и восточный потерянный рай.