Ночь 4 августа 1988 года прошла под звуки прилетающих и отлетающих бортов. Накопившаяся усталость компенсировалась безмятежным состоянием спокойствия и умиротворения. Мы по-настоящему были счастливы и в полной мере наслаждались этим положением. Мы наконец-то вернулись в мирную обстановку, к которой ещё надо было привыкать. Впереди были новые назначения и новое место службы. Поговаривали, что каждый из офицеров должен убыть к тому месту, откуда его направляли в Афганистан, а тот, кто прибыл из групп войск, из-за границы, должен был поступить в распоряжение штаба округа, где находится военное училище, которое он заканчивал. Следовательно, моя дорога была в направлении Новосибирска, но к этим размышлениям мой мозг ещё не был готов. Сейчас в головах моих сослуживцев царила полнейшая расслабленность и эйфория. Личный состав почти всех подразделений батальона был отправлен в дальние военные округа, а мы - офицеры и прапорщики были предоставлены сами себе.
Первым делом мы снарядили командира взвода обеспечения батальона прапорщика Шептуна Александра, для отправки телеграмм своим родным и близким. Каждый, на листке бумаги написал несколько строк и адрес, куда необходимо было отправить долгожданную весточку. Я написал коротко и лаконично: «Мама и папа, я в Союзе, Юра. Ура!». Эта телеграмма до сих пор сохранена в домашнем архиве.
После обеда оставшиеся офицеры и прапорщики нашего батальона, а также несколько солдат-срочников из управления батальона, со всем скарбом загрузились в ЗИЛ-131-й и направились в военный городок мотострелкового полка Термезского гарнизона. Мы разместились в кирпичной казарме на третьем этаже, чемоданы с личными вещами составили в комнату для хранения оружия, привели себя в порядок, переоделись в гражданскую одежду и вышли на улицу мирного, но прифронтового Термеза….
Яркое и жаркое солнце сквозь вековые чинары ласкало нас своими лучами. Синее, бездонное и мирное небо дарило надежду на счастливую и долгую жизнь. С моих губ не сходила радостная и счастливая улыбка.
В этот миг мы считали себя победителями, потому что каждый из нас с честью выполнил свой воинский долг перед Родиной и вернулись живыми. Мы были в ожидании новых и больших перемен в своей жизни в лучшую сторону.
Мы шли по улице и прохожие, оглядываясь на нас, дарили нам свои приветливые взгляды. Торговцы фруктами зазывали нас к своим прилавкам. Немногочисленные девушки с участием смотрели в наши ищущие глаза…
Какой-то аксакал, в чалме, халате и с седой бородкой остановил нас и спросил меня:
- Огил, сиз озбекмисиз? (Сынок, ты узбек?)
В очередной раз меня признали за своего. Так было в Комарно, на юге Чехословакии, по сути, венгерском городе. Когда я служил в этой стране, ко мне постоянно обращались на венгерском языке. Так было в родном Абакане, где соседка хакаска всё время заставляла признаться, что я хакас. Теперь вот старик узбек, увидев моё загорелое лицо с черными усами, обратился на узбекском языке.
- Нет, я не узбек, отец. - Вай, почти как мой син, толко чут ты вище. Ты же из-за речки вернулся? - Да, отаси (отец на узбекском), - ответил я.
- Мой син служит в Пули-Хумри, писаль писмо, что скоро будет дома. Так вот я приехаль его встречать. Ты не видель его?
- Как зовут сына?
- Ариф Худанкулов, может, знаещь?
- Нет, отец, не знаю я его, но он точно скоро будет дома, и вы его обязательно встретите!
Отойдя несколько шагов, я обернулся и поглядел на аксакала. Он стоял и смотрел нам вслед, отвешивая низкие поклоны, прижимая руки к груди, представляя на моем месте своего Арифа…
Дай Бог здоровья всем отцам и матерям, которые самозабвенно ждали своих сыновей и дочерей из Афганистана. Ещё больше сил нужно матерям, которые не встретили самых дорогих и близких им людей…
Большой и дружной компанией мы зашли в небольшой фотосалон на улице Первомайская, где сфотографировались на память об этом знаменательном событии…
Потом были многочисленные банкеты, поездка с Артуром Егиазаряном в Ташкент, встреча с комбатом после многокилометрового марша от Кундуза до Хайратона, переселение в гостиницу…
17 августа 1988 года начальник штаба батальона, капитан Копашин В.В. вручил мне предписание и перевозочные документы для отправки к новому месту службы. 24 августа 1988 года я должен был быть в штабе Сибирского военного округа, в Новосибирске. Днём следующего дня я улетел из Термеза в Ташкент, и через пару дней я был в родном Абакане. Уже дома я почувствовал себя нехорошо и обратился в медсанчасть местного гарнизона, где мне выписали направление в инфекционную больницу. У меня диагностировали самую распространённую афганскую болезнь – гепатит… Да, в самый последний день, передавая технику афганцам, я выпил «сырой» воды и подхватил заразу…
Через месяц с небольшим меня выписали из больницы, и уже 4 октября я шёл по осеннему Новосибирску, в направлении штаба Сибирского военного округа. Не обращая ни на кого внимания, спокойно вышагивая по тротуару вдоль Красного проспекта, я услышал визг тормозящих шин большегрузного автомобиля. Затем последовал, страшной силы, воздушный сигнал…
КАМАЗ остановился рядом со мной, и из него выскочила знакомая худющая фигура моего младшего брата. Олег подбежал ко мне, мы крепко обнялись, долго стояли и не могли освободиться из объятий друг друга. Мимо проходила старушка, она остановилась и удивлённо произнесла надолго врезавшуюся в память фразу:
- Где это видано, чтобы солдат обнимался с офицером…. Я всё видела, но чтобы вот так, солдат с офицером, стоят и обнимаются…
- Это мой старший брат, он вышел из Афганистана, - повернувшись к бабуле, сказал, как отрезал, младший сержант Коряков.
Бабушка пошла своей дорогой, а мы с братом ещё долго стояли и смотрели ей вслед.
Круг замкнулся. Олег первый кому я сказал, что еду в Афганистан, и он же подвел черту, сказав, что я вернулся из Афганистана…