Эту историю мне рассказала бабушка. Она произошла в деревне, когда еще мои родственники не переехали в город, и случилась сразу после рождения моей матери. Речь пойдет о ведьме, обитавшей неподалеку.
Тогда деревня была большая. Бабушка говорит, потому что трудящихся на земле людей ценили – в совхозе нормально платили, к тому же у каждого было свое хозяйство. Вот и не уезжал никто никуда. К тому времени родилась моя мать, младшая дочка в семье. С ее появлением на свет и началась вся эта чертовщина.
У них в деревне тогда жила одна бабка – Казимирошна. Не знаю, почему ее так прозвали, может отчество, скажу другое – ходили слухи, что была она самая настоящая ведьма. Дом ее стоял обособленно, в самом конце улицы, за которым уже было поле. Сама она нигде не работала, содержала небольшое хозяйство: огород да куры, во главе с черным петухом – вот и все. Вроде обычная старуха, но народ ее очень не любил.
Поговаривали, что ведьма устраивает шабаш в поле, прямо за домом. И происходит это каждый год. И все время приносит в жертву черного петуха. Вроде, один из сельчан самолично видел, как она отрубает ему голову. А на утро птица уже была во дворе, как ни в чем не бывало. Зачем ведьма это делала непонятно, но хорошего ждать не приходилось.
А после рождения моей матери, ведьма стала часто выходить из своей избы. Все крутилась возле моей бабки, вроде как помочь хотела. Только сами понимаете, люди и так суеверные, а о Казимирошне такие слухи ходят. Бабка что-нибудь из одежды все время на изнанку выворачивала, булавки втыкала – от порчи, от сглаза. Не дай бог что.
Рассказывает, в одну ночь просыпается, слышит шаги тихие, осторожные. Глядит, а никого в избе нет, но половицы скрипят. И дочка рядом заворочалась, словно беспокоит во сне что. Бабушка молитву, как скороговорку, выпалила, шаги затихли, но ребенок все равно ворочается. Она снова и снова. Раз, говорит, на шестой или седьмой, раздалась ругань, последними словами ее поносили. Но голос она узнала, ведьмы он был.
Но на это преследования не прекратились. Еще месяц или полтора Казимирошна по пятам за бабулей ходила. Будто момента ждала, когда она зазевается и ребенка выпустит. А потом у тракториста их дочь родила. И тут ведьма вдруг отстала от нашей семьи. Все бы хорошо, но вскоре на всю деревню прогремело – у трактористка дочка умерла. Во сне дышать перестала.
Бабка как узнала, поняла сразу – что-то нечисто в этой истории. Стала ходить, утешать семью, а сама выведала, не появлялась ли у них ведьма. Оказалось – действительно, аккурат за день до смерти малышки нарисовалась Казимирошна. Ну тут моя бабушка уже скрывать ничего не стала, рассказала, как есть. Все что с ней случилось, как ведьма ее преследовала, шагу ступить не давала.
Отец погибшей дочки как услышал все, схватил топор, да рванул к дому этой карги. С ним еще несколько мужиков увязалось. Да попусту все. Пришли когда – двор пустой, двери настежь, все в запустении. Такое ощущение, что несколько лет уже никто там не жил. Курятник разрушен, огород весь сорняком зарос, в доме пылища. Мужики, правда, не успокоились, избу подожгли, да так и стояли, смотрели, как горит.
Непонятно, зачем Казимирошне жизнь ребенка была нужна – может для ритуала своего черного или жизнь себе продлить. Предположений строилось много, да все, как говорила бабка: «Лишь бы языком почесать. А правду тебе никто не скажет».
Ведьму больше ту не видели.
А через много лет, когда грянула перестройка и из деревни все начали массово бежать, в том числе бабушка с мамой. Поэтому следы семьи тракториста с его женой затерялись, на что бабка очень сетовала. Очень ей интересно было, как у них все сложилось потом.
