Некоторые андрологии и антропологи считают, что тот, кто не служил в армии, и не мужчина вовсе. Тогда мальчик – мужчина втройне. Сначала отслужил срочную, потом два года по контракту, потом ещё три года по контракту. И решил, что достаточно.
На гражданке он посмотрел налево – не то. Посмотрел направо – и опять не то. Назад ему смотреть не хотелось, потому, глядя вперед, пошел походным шагом. Шёл, шёл и пришел в университет. Теперь всякий институт университетом называется, но то был настоящий, ещё с царских времён.
Учился он скорее хорошо, чем плохо. Просто считал, что многого в учении пустяков, а вот главного маловато. Он ведь не в учителя метит, а хочет понять природу вещей. А большинство вокруг как раз либо в учителя, либо в какие-нибудь менеджеры, если повезёт. А природа вещей и так ясна. Много денег – хорошо, мало денег – плохо.
Друзей у прежнего мальчика было мало. В университете так совсем не было. Ну кто после шести лет службы пойдет на биологический факультет? Кроме него – никто. А вчерашние школьники не то, чтобы не годились в друзья, вполне, может быть, и годились, да как проверишь? Девочки же, они девочки и есть. Они удивлялись, почему это у Вани (прежнего мальчика, а теперь трижды мужчину звали Иваном, но девочки переиначили на Ваню, а то и вовсе Ванюшу) такой старенький дешевенький фотоаппарат. Иван отвечал, что от бедности.
Но девочки видели, что ванюшин смартфон стоил впятеро против обыкновенного, и понимали, что Ваня шутит. Оригинальничает. И, подыгрывая, просили сделать портрет. Ваня не отказывался, но всегда снимал и на смартфон, и получалось – хоть на обложку журнала.
Но всё равно дружбы не получалось, хотя жил Ваня на съемной квартире один, без соседей, и владел машиной, не самой новой, но очень даже на ходу. Чем не парень, пусть даже на время? Но у Вани была собака, питбуль, которая если уж невзлюбит, так невзлюбит. В общем, не понимал Ваня своего счастья. Или, напротив, понимал.