«Футбол — это у нас единственное место, где каждый говорит то, что он думает, о том, что он видит», — цитату в разных вариациях приписывают композитору Дмитрию Шостаковичу, фанату футбола и болельщику ленинградского «Зенита».
История футбола всегда рассказывалась в этих двух перспективах — зрителя и игрока. Из их взаимодействия рождается то, что социолог Эрвинг Гоффман и антрополог Джеймс Скотт называли «сфокусированным собранием». Группа незнакомцев собирается в одном месте — в театре, на петушиных боях или футбольном матче — на ограниченное время. Чувство единства и солидарности зрителей и игроков создает между ними крепкую связь. С окончанием матча эта связь исчезает, но, пока игра продолжается, может случиться что угодно — от социального протеста до акта искусства. «Большой музей» на шести примерах показывает, как стадион может стать пространством политического акционизма.
1973 год. Гол для мертвецов
В 1973 году в Чили сменилась власть. Военный переворот генерала Аугусто Пиночета завершился убийством президента-коммуниста Сальвадора Альенде и массовыми арестами среди левых по всей стране. Национальный стадион в Сантьяго был превращён в концлагерь — заключенных держали прямо на поле, пытки и допросы шли в подтрибунном помещении. Вопреки официальным заявлениям, аресты продолжались и в следующем году, когда среди прочих была задержана мать одного из игроков сборной, нападающего Карлоса Кассели.
Левые взгляды семьи Кассели ни для кого не были секретом, однако новая диктатура не только сажала в тюрьму и убивала: она сочетала тактику прямого насилия с отдельными акциями устрашения. Мать Кассели не погибла на стадионе в 1973 году или в тюрьме в 1974-м — она продолжала жить в Сантьяго, но говорить об этом открыто футболисту больше было нельзя. В то же время многие из погибших продолжали числиться «пропавшими без вести» — они так никогда и не были найдены.
Вся карьера Карлоса Кассели прошла при правой диктатуре в стране, и личное недовольство Пиночета игроком с «экстремистскими» взглядами было известно всем. Большую часть клубной карьеры он провел в Испании. А в 1978 году, например, Кассели не взяли со сборной на чемпионат мира из-за «неблагонадежности».
Вернувшись в Чили в том же 1978-м, футболист продолжил играть на том самом Национальном стадионе — в бывшей политической тюрьме.
Именно это футбольное поле стало местом его главного послания. Как-то раз забив мяч за местный «Коло-Коло», Кассели, по старой латиноамериканской традиции, побежал праздновать гол к трибунам. Болельщики на большом стадионе были рассажены отдельно, домашние сектора от гостевых отделяла «зона отчуждения» из нескольких пустых бетонных секторов. Форвард побежал именно туда, изображая бурную радость, празднуя гол с пустотой — с болельщиками, которых не было.
Когда в 1988-м в Чили проходил референдум о вотуме доверия Аугусто Пиночету, Кассели и его мать выступили на национальном телевидении с рассказом о пытках и поддержали местное оппозиционное движение NO. Пиночет проиграл выборы, а вместе с ним ушла однопартийная система и военная хунта, правившая страной более 15 лет.
Больше футбола и политики — по ссылке.