По разным оценкам, в период между зимой 1958 г. и весной 1961 г. от 16,5 до 45 миллионов китайцев, живущих в сельской местности, умерли от голода и связанных с ним болезней. Этот катаклизм получил название Великого голода. Его начало совпало с началом плана национального развития Мао Цзэдуна «Великий скачок вперед». Сегодня Коммунистическая партия Китая (КПК) называет этот период «Три года стихийных бедствий».
После катастрофы КПК возложила вину на мелких чиновников, контролирующих местные органы власти. В частности, говорилось, что глупые и безответственные люди специально искажали планы развития, создавая смертельные условия в пределах своей юрисдикции.
Новые исследования, в рамках которых был проанализирован ландшафт Китая и районы распространения голода, показывают интересные результаты: смертность от голода напрямую зависела от рельефа местности. Общины, до которых было легко добраться по автомобильному, железнодорожному или водному пути и находившиеся под юрисдикцией высших руководителей, политически связанных с Мао, пострадали намного больше тех областей, рельеф которых затруднял их связь с центральными органами КПГ.
Эти результаты выявляют некоторые противоречия в объяснениях КПК. В частности, если бы Великий голод был результатом стихийных бедствий, разве большая доступность не позволила бы быстрее и легче поставлять помощь? Более того, если Голод был вызван неосторожными решениями местных чиновников, то почему присутствие личных ставленников Мао Цзэдуна даже усугубило ситуацию?
Великий скачок был призван индустриализировать Китай и ускорить темпы роста страны, чтобы она могла стать мировой державой. Чтобы поддержать это, в августе и сентябре 1958 года при поддержке армии КПК реорганизовала сельскую местность. Сотни миллионов сельских жителей были вынуждены присоединиться к новой коммунальной системе, упразднив традиционные городки и деревни по всему Китаю. К октябрю 26 000 новых административных единиц, известных как Народные коммуны, управляли 99 процентами сельских районов Китая.
Посредством этих коммун правительство могло легче взимать налоги, главным образом через закупки зерна, и мобилизовать сельскохозяйственных рабочих для региональных инфраструктурных проектов, например, для строительства дорог, ирригации, земельных работ и пр. Самой смертоносной политикой «Большого скачка» была государственная закупка излишков зерна. В результате этой политики сельским общинам не доставало еды, даже если был обильный урожай. Более того, министерство торговли Китая дало четкие указания о том, как выбирать область, из которой брать излишки зерна: зерно следовало перевозить по маршрутам, где стоимость перевозки была меньше или равна половине стоимости самого зерна. В результате смертность от голода была непропорционально выше вблизи железных дорог и каналов.
Многие чиновники в Китае не только не поддержали Большой скачок, но даже забили тревогу в ответ на его введение. Чиновники на разных уровнях правительства написали критические письма высокопоставленному руководству КПК о политике и их роли в ее реализации недавно созданных Народных Коммунах и новых чудовищных целях по сбору урожая. Тем не менее, те чиновники, которые поддерживали принятие радикальной программы Мао получали важные политические посты. Их руководство усугубило смертность от голода.
Все больше свидетельств доказывают, что чиновники на всех уровнях власти были мотивированы на принятие политики Великого Скачка угрозами со стороны своего начальства. Например, даже когда в округе Увэй, провинция Аньхой, на востоке Китая, появились признаки голода, местные должностные лица насильно искали и конфисковывали небольшие зерновые склады, спрятанные в сельских домохозяйствах. Получается, что политическая атмосфера, которая способствовала реализации политики Великого скачка на уровне местной власти, была одним из факторов, от которых зависела степени тяжести последствий Голода. Коммуны, располагающиеся в труднодоступных районах, дорога к которым была очень плоха или попросту отсутствовала, пострадали от Голода намного меньше. Центральная власть в меньшей степени была способна контролировать конфискацию зерна и не могла эффективно осуществлять политику «Большого скачка».
Таким образом, несмотря на то, что последствия Великого голода были ужасающими, если бы не довольно разнообразный ландшафт Китая, политика «Большого скачка» могла привести к еще большим жертвам.