Мышь… Чертово прозвище привязалось к нему еще в школьные годы. У Савицкого на редкость были очень маленькие и круглые глаза-пуговки, большую часть которых занимала беспросветная чёрная радужка.
- Ты что-нибудь видишь вообще? – спрашивали малознакомые люди, беспардонно вглядываясь в его глаза.
-Вижу,- Мышь не считал нужным доказывать свою полноценность рассказывая, как, например, накануне сшивал мельчайшие сосуды на мозге годовалого мальчика с инсультом.
Он ведь, и вправду, был гениальным хирургом. Работал в отделении, по палатам которого размещались пациенты с сосудистыми катастрофами. Ещё вчера они были при смерти, а сегодня, благодаря филигранной работе Савицкого со скальпелем, строили планы на будущее.
Для них он был небожителем. Он же считал себя законченным мизантропом.
Сорокадвухлетний брюнет астенического сложения с заостренными чертами лица. В застиранном халате и белых резиновых сабо от Crocks, за которые он выторговал целых пятьдесят рублей на китайской барахолке. А ещё Мышь неизменно, вне больничных стен, носил серый пиджак и ездил на старенькой Honda Civic 88-го года выпуска.
Вождение было его вторым призванием.
Он объездил все Приморье: побывал в самых отдалённых и укромных местах края.
Засыпал в речных долинах, выискивая созвездия среди каскадов пульсирующих пучков света из далекого космоса. Встречал рассветы, окрашенные в карминово-красный, на каменистом склоне под широкой кроной старинной сосны. Простывал, купаясь в лагунных озёрах или утоляя жажду у горного источника. Дыханием сбивал пушистые соцветия одуванчиков и наблюдал как они разлетаются одинокими парашютами.
Статус «холост» открывал перед ним безграничные возможности по части проведения свободного времени…
Да, Мышь не был привлекателен для женщин. Поэтому пользовался услугами жриц любви. Некоторые сбегали, когда над ними нависал долговязый и голый Савицкий с маленьким пенисом и черными сверлящими глазками. Некоторые беспринципные шлюхи во время совокупления зажмуривали глаза и съеживались от отвращения. А одну из них, молодую рыжую развратницу, вырвало прямо на Савицкого. И пришел его черед морщиться.
- На, глотни,- Мышь протянул банку холодной газировки девице. Она отмахнулась. –Тебе дурно?
-Ты знаешь, что от тебя разит смрадом,- она вытирала ладонью испачканный рвотой подбородок и злобно смотрела на него исподлобья. – Я пойду. Заплатишь хоть немного? -отчаянно проговорила она, кутая свое веснушчатое лицо в лиловый шарф. –Я же взяла его немного...
-Лизнула пару раз, - сколько это по деньгам? Рублей 100? - Мышь зарабатывал хорошо, но был жутким прагматиком. –Заплачу полную сумму, когда отсосешь от души, и я кончу.
Ее снова чуть не вырвало.
Громко хлопнула дверь.
Сексуальное возбуждение действовало на Мышь крайне странно: его тело начинало источать зловонные запахи гниения. Какие там женщины... Когда он даже не испытал на себе нежность материнской любви. Мышь был вторым сыном городской сумасшедшей, - маленькой, слепой, вечно плачущей «девочки». Ей было 25, когда он родился. Молодая женщина в то время уже была седа и лицо ее испещрили глубокие морщины. Рассказывали, что, когда его поднесли к материнской груди и он жадно припал к ней, она вдруг начала вопить и едва не убила новорожденного.
***
-Алло, Вить, мать помирает,- Савицкий-1 горько рыдал в трубку. - Не дотянет она до вечера, приезжай. Попрощайся с мамкой-то.
(Не ной. Пора уже. Надеюсь к моему приезду испустит дух. Она никогда нас не любила. А ты, идиот, всю жизнь носился с ней. Любишь ее за что-то, эту безумную,-он говорил гадости в своем воображении, пока его родной человек заливался от слез на том конце провода).
- Хорошо, приеду,-Савицкий-2 (Мышь) решил выехать ночью. Чтобы наверняка не успеть.
***
В ночь выезда, лунный свет словно погрузил все окружающее в черно-белую матрицу,- степь, асфальтированную дорогу, редкие деревья. Даже звуки природы онемели в прохладе той летней ночи. Слышен был только ровный гул мотора верной Хонды. И Eagles в магнитоле.
До пункта назначения оставалось двести километров, когда Мышь подсадил в свою машину короткостриженого молодого парня в камуфляжной форме с рюкзаком за спиной. Его пункт назначения совпадал с местом, где проживала мать Савицкого. Он посигналил ему, и тот резво заскочил на пассажирское сиденье рядом.
-Довезете? - парень словно взмолился. – сил уже нет идти,- попутчик добро и выжидательно смотрел в лицо Савицкому. Огромными карими глазами в обрамлении густых бровей правильной формы. Того передернуло. Он ожидал обыкновенного вопроса про свое зрение, но тот словно не замечал его дефекта и улыбался ему широкой улыбкой.
- Дембель?
- Контрактник, еду к матери в отпуск, - весело отрапортовал парень, откинув на заднее сиденье свою куртку.
-Хмм…я тоже…- Мышь разглядел собеседника сразу. Ему было около 25-26 лет. Высокого роста, с хорошей слаженной фигуры. Под футболкой разглядывалось накаченное тело. Мускулистая шея. Шрам на горле. Красивое лицо. Почти девичье. С распахнутыми глазами, прямым носом и пухлыми губами. Когда парень улыбался, на щеках появлялись милые ямочки и обнажался жемчужный ряд ровных зубов. Кожа его словно отливала бронзой,-безупречно ровной и чистой. Мышь почувствовал возбуждение. Он смахнул пот со лба. И расстегнул верхнюю пуговицу поло, ибо дышать становилось тяжелее.
-Давайте я вам расскажу одну легенду нашего городка? -неожиданно предложил парень.
-Валяй,-ответил Мышь и вдруг заметил, что обычный зловонный запах вожделения не появился.
***
Так вот… В его воспоминаниях мама была всегда самой милой и жизнерадостной женщиной. Любила готовить, вязала ему разноцветные носки, кружила с ним в играх и очень любила своего Маленького мальчика.
По утрам маленький мальчик любил притворяться спящим, он подолгу любовался матерью, расчесывающей свои длинные волосы, сидя у окна. Она что-нибудь напевала, а потом вдруг замечала:
-Ах проказник, уже проснулся,- и лицо его покрывали нежные материнские поцелуи. -Сперва носик. Щечку. другую щечку. Лобик. Подбородок.
Их утренний ритуал повторялся из года в год, изо дня в день, пока не пришел тот самый. Старожилы и раньше говорили, что нельзя ходить возле заброшенных землянок, где когда-то проживали японские военнопленные.
- Пачками помирали от холода и голода. Теперь мерещится всякая нечисть, проклятое место…
Мама и маленький мальчик сами не поняли, как очутились в этом месте. Они заблудились, пытаясь сократить путь, и оказались здесь. Вечерело.
-Не бойся, сын. Я с тобой,- она крепко держала мальчишку за руку, тот уже начал всхлипывать от страха. –Сейчас, отсюда я точно знаю дорогу,-они раз 5 прошли мимо одной землянки, но словно кто-то заплутал их и не выпускал из этого чертова круга. Матери показалось, что мальчишка зарыдал. По темноте пронесся детский плач.
- не плачь,- женщина присела на корточки и пыталась разглядеть лицо сынишки, чтобы вытереть ему слезы.
-я не плачу, мама, ты же сказала не бояться,- спокойным голосом ответил мальчик.
Внутри похолодело, послышался треск. Снова детский плач. Из-под холма показался огромный силуэт. И вдруг как будто кто-то включил самые яркие лампы, и женщина с мальчиком смогли разглядеть Чудовище. Это был огромный двадцатиметровой скелет. Взгляд пустых глазниц был направлен на двоих заблудших, и оно шло к ним на четвереньках. Плечи Чудовища иногда содрогались от рвотного рефлекса,- Гасадакуро, Гасадакуро,- повторяло Чудовище и из огромной челюсти сыпались оторванные конечности, внутренние органы, головы в исступлённом крике и ошметки человеческой кожи в крови.
-ААА!!!!
-ААА!!!
Мать, взяв на руки ребенка, побежала. Но сколько бы не бежала,-по кругу возвращалась к Чудовищу.
Силы были уже силы были уже на исходе, когда они упали рядом с Чудовищем, поскользнувшись на луже крови. Готовясь к худшей участи мать очень крепко обняла сына. Мальчик взглянул на мать и увидел, что она вся поседела. Чудовище наклонилось к ним и раскрыло челюсти…
-Я хочу видеть своего бога!!! ты не мой бог!!! Я хочу видеть своего бога!!! ты не мой бог!!!- прокричал изможденный мальчик.
И все исчезло. Их нашли утром. Мать три дня была в агонии, ее волосы разметались по подушке, она все время кричала. На четвертые сутки она очнулась, и все увидели, что глаза ее совершенно побелели.
Жизнь продолжалась. Мальчик все также любил притворяться спящим, и ждал пока мама подойдет к нему.
-Ах проказник, уже проснулся,- и лицо бы его покрывали нежные материнские поцелуи. -Сперва носик. Щечку. другую щечку. Лобик. Подбородок.
Но теперь она только и делала, что сидела у окна и молчала. Иногда плакала как маленький ребенок. Маленькая, в изодранном платьице, слепая. Ее длинные волосы (теперь седые) пришлось обрезать. Она не могла ухаживать за собой. И совсем забыла про мальчика. Не видела его и не слышала…
***
-И знаете, что? Через 9 месяцев она родила мальчика. С маленькими черными глазами-пуговками,- продолжил парень. -Хирургом работает где-то, извращенец. Говорят, что несчастен.
-Слышишь, ты кто такой? Пошел вон отсюда,- Мышь затормозил. И начал душить попутчика,- пошел вон отсюда, тварь!!!
Он выкинул его на проезжую часть. И оставил ночного рассказчика посреди пустого ночного шоссе. До поселка оставалось 150 км.
-Чертовы провинциалы напридумывали историй,- Савицкий был на взводе.
Он проехал 100 километров на бешеной скорости. Благо трасса была совершенна пуста и ему не встретилась ни одна машина. Ни на встречу, ни на обгон.
Он завидел вдалеке силуэт. Вгляделся. И увидел своего недавнего собеседника в камуфляжной форме. Он улыбался ему и махал рукой… Савицкий потерял управление от страха. Скрежет металла. Резкая боль. Когда Мышь очнулся, увидел перед собой все того же парня.
- Ну, вот. Закончилась твоя история. Вон ты с оторванной башкой лежишь,- парень показал на темный силуэт у дороги. – Быстрая смерть. Не то, что у меня.
И Мышь вспомнил его…
Когда засыпал в речных долинах, выискивая созвездия среди каскадов пульсирующих пучков света из далекого космоса, а рядом умирал парень в камуфляжной форме с перерезанным горлом. Его горло клокотало, и он захлебывался собственной кровью. Вспомнил всех. Вспомнил как убивал. Возле озер, рек, скал…Даже ту рыжую проститутку, он догнал ее тогда и задушил.
-Из-за тебя не могу до дома дойти. Вот как раз здесь ты меня и убил,- нахмурился парень. –Иду, иду к маме, только вот цель, а потом меня отбрасывает обратно сюда. Попробую еще раз. Сейчас и за тобой придут. Прощай, Мышь.
Савицкий закричал. Истошно. Страшно.
***
Обеспокоенный Савицкий-2 склонил голову у кровати умирающий матери. Он уже и не надеялся на приезд младшего, уж больно тот был холоден к матери. На часах 5 утра. Мама пошевелилась и вдруг, нащупав лицо сына, потянула его к себе и нежно прошептала:
-Ах проказник, уже проснулся,- и лицо его покрыли нежные материнские поцелуи. -Сперва носик. Щечку. другую щечку. Лобик. Подбородок.