На представленной картинке, гениально и чутко прорисована та гармония, которая открылась мне с появлением в моей жизни детей. Моих учеников, сына... Дети ворвались в мою жизнь и сотворили из неё житие. Я отчётливо ощущаю, что жизнь стала иной. И прежней уже не будет. Дети фундаментально меняю внутренний мир взрослого человека. Если он, конечно, человек... Если он, конечно, взрослый...
Пост в социальных сетях одной моей знакомой о дочери: "Играли с дочкой в волшебников. Ну, она была волшебницей, а я простым смертным. Спрашивает: "Какой вам эликсир приготовить?" Отвечаю: "Эликсир счастья". Она серьёзным тоном: "Такого эликсира не бывает. Человек итак счастлив!""
С тех пор, как я стал педагогом, я потерял свою жизнь. Я преподаю туризм, но теперь походы для меня тяжёлая работа, которую приходится выполнять с огромным напряжением внутренних сил. У меня почти нет свободного времени, у меня почти не осталось своих мечтаний, мои пределы возможного теперь не могут превзойти пределов десятилетнего карапуза. Наша жизнь скована детьми. Своими и чужими. Сохраняя мир детей, мы принуждены сковывать себя, хоронить свои чаяния и мечты, пресекать устремления... Это грустно.
Но стала ли моя жизнь хуже, беднее..? Сегодня я встретил своих учеников на улице. Стайка мальчишек весьма обормотистого, шпанского вида. Они что-то бурно обсуждали. Я выезжал со двора на своей машине и остановился рядом. Опустил стекло и окликнул их. И их лица озарились радостью, глаза восторженно засветились. Они не ожидали меня увидеть и от изумления не смогли скрыть своих чувств. Это были обычные мальчишки, которые столь необычны в сегодняшнее тусклое время. Это были живые дети с горящими глазами, с проказливыми мордашками...
Я порычал на них, дескать, до занятия осталось двадцать минут и они явно опаздывают. Они пообещали бежать бегом и я уехал. Я вёл машину и вспоминал. Как они плакали, бессильно лёжа на древних скалах Полярного Урала... "Станислав Алексеевич, я больше не могу идти...". Как они растеряно слушали меня, когда я в пух и прах разносил их планы совершенно чудовищных затей. Как они жались к печке в зимней палатке. Стоял жестокий мороз и это был их первый зимний поход. Я вспоминал их взволнованные глаза на первых занятиях по туризму. За мгновение до этой встречи на улице, я думал о том, что педагогика эта, уже совершенно, уже дотла выжгла мою жизнь. А ведь я молодой педагог и что ещё будет. Я вспоминал эту работу Стасиса Красаускаса и мне казалось, что это неправильно. А потом я встретил своих учеников на улице...
Мир всем.