Недавно на презентацию книги Владимира Познера «Испанская тетрадь» ходила. Много у него поклонников, отведённая ему площадка в Доме Книги «Москва» была полностью забита. А я не знаю, как отнестись к его творчеству вообще и к этой книге, в частности. Не всё мне понятно, профессионал в своём деле, но кажется он мне непонятным человеком. И я вспомнила другую книгу, «Славянскую тетрадь» Владимира Солоухина. Вот тут мне всё ясно и понятно. И Автор тоже понятен, это простой, прямой и честный человек.
Впервые узнала его прозу будучи студенткой. Время было такое, что хорошую книгу купить было трудно, в то время, когда желающих было много. 60-е годы. Самая читающая страна.
Помню, преподаватель принесла «Славянскую тетрадь» и вкратце рассказала о её авторе. С фотографии смотрел на нас простой крестьянин, каких много можно было встретить в наших деревнях. Сразу возник вопрос: «Да разве же он мог написать что-то стоящее?»
Преподаватель оставила нам книгу и мы по очереди и надо сказать, взахлёб, её прочитали. А потом, через несколько лет, мне повезло, я смогла купить две книги Владимира Солоухина «Славянская тетрадь» и «Мёд на хлебе» и они надолго стали моими настольными книгами. По его «Славянской тетради» я начала знакомство с Болгарией и, думаю, что именно благодаря этой книге у меня возник интерес к ней, впоследствии переросший в любовь.
До знакомства с прозой Солоухина я уже читала его стихи, а потому сожалела о том, что поэт становится прозаиком. Но нет! В каждом его рассказе виден ПОЭТ. Особенно поэт чувствуется в повести-путешествии, посвящённом Болгарии, где он пытается установить связь и духовное родство народных культур – русского и болгарского. Вместе с тем, он с большой бережливостью и даже нежностью показывает и своеобразие культуры народа Болгарии.
В «Славянскую тетрадь» вошло также острое публицистическое произведение «Письма из Русского музея» Защищая и отстаивая вечные и истинные ценности, Солоухин допускал непозволительные на то время суждения. Как он сам говорил, ему не один раз пришлось сглаживать шероховатости и выравнивать острые углы для того, чтобы произведение было принято к издательству. Считаю, что ему удалось это сделать так искусно, что смысл остался понятным.
В эту же книгу вошла и повесть «Чёрные доски», где Владимир Солоухин рассказал о той части своей жизни, когда им овладела страсть к собирательству для того, чтобы сохранить для будущего поколения красоту древнего русского искусства.
В общем, я «Славянскую тетрадь» вновь водрузила на удобное место на расстоянии не более вытянутой руки от моего стола. Читаю уже в который раз, а по-прежнему нахожу для себя что-то новое, делая всё новые и новые открытия.
И если я смогла побудить желание хотя бы у одного человека прочитать или перечитать книги Владимира Солоухина, я буду считать, что не напрасно написала эту статью.