Папа очень хотел сына… Всю ночь пока мама рожала - он курил. Я была поздним ребёнком, им обоим далеко за 30. Утром приехал в роддом, ему сказали, что девочка, сказал забирать не буду. В назначенный день, приехал и забрал, и больше мы не расставались. Везде возил меня с собой, учил ездить на машине, забивать гвозди, копать грядки, в общем выросла я сыном, брюки стали любимой одеждой. Это сейчас я леди, а тогда была пацанкой. Он никогда не говорил что я красивая, или лучшая, просто ложил свою огромную ручищу мне на голову и лохматил волосы, это было лучшим проявлением любви, наверное поэтому сейчас в мужчинах я больше всего люблю руки. Рядом с ним было спокойно, он не давал меня в обиду никому, но никогда не учил защищаться. Дома из-за этого часто были скандалы, педантичная мама и сестра пытались сделать из меня чистюлю, а я активно сопротивлялась и ябедничала когда он приезжал домой, обидчики ретировались, а я как довольный кот залазила к папуне на колени. Он никогда меня не ругал, даже когда курить начала, у мамы была истерика, а он просто смеялся, сказал что в этом возрасте пробуют. Я видела его дома, я видела его на работе, более строго и упёртого человека нужно ещё поискать, такой, ярый борец за справедливость, всё должно быть честно и поровну. Рядом с ним я всегда была королевой, даже когда мы ехали на стареньком жигуленке, для меня было честью сидеть рядом с ним на переднем сиденье. Он очень любил рыбалку, летом мы копали червей, а зимой мыли мотыля, это жуткое занятие, но я всегда ездила, потому что хотела быть с ним как можно дольше, а вот на рыбалку он меня брал редко, потому что первые полдня я ныла что хочу спать, а потом что мне жарко. Годы шли, я росла, он старел, пришло время покидать родовое гнездо, уехала. Он ушёл с работы, которой отдал половину жизни, все нервы, и всё богатырское здоровье, устроился в более спокойное место, и через год случился инфаркт. Наверное не мог жить спокойно, ему каждый день нужно было руководить, налаживать и настраивать, теперь для меня каждый начальник – это дроженожка, я всегда их сравниваю с ним, и они ему в подмётки не годятся. С момента инфаркта началась печальная история, я переживала, очень, слушала мамины рассказы о приступах стенокардии, и о том как она слушает его дыхание по ночам, так прошло несколько лет. Уже была сотовая связь, и на каждый праздник я знала, кто поздравит меня первым, рано рано утром. Потом была операция на сердце, а через месяц я узнала что беременна, позвонила ему из больницы первому, сказал «доча я постараюсь дожить». Дожил, и теперь моя дочь стала тем самым котом на коленях у своего заступника😊, и теперь и ей тоже он лохматил волосы.
Он уже не был таким строгим, да и мы все изменились. Ближе к шестидесяти у него заболела голова, но юбилей прошёл на ура, и никто даже не понял как он мучается, потом заболела спина… делала массаж, он очень его любил, для меня с детства это было пыткой, промять такую огромную спину ручками сложно. Лечили от хондроза три месяца, тыкала уколы, мазала мазями, таблетки. Маме было сложно всё это делать психологически, а я была в декрете и жила у них. Через три месяца лечения был поставлен правильный диагноз, четвёртая стадия, отправили домой умирать. В туалете онкологии я просто стояла и смотрела в окно, молча, без эмоций, он ждал на улице, мы ему не сказали, просто так решили и всё. Не знаю верным ли было это решение, но что сделано то сделано. Я ни разу в жизни так не хотела отправить его домой, ждала такси как никогда. Он уехал, не спала три дня, боялась что если усну, что-то случится, мне не было и тридцати лет. Назаказывала в интернете всяких трав волшебных, он пил таблетки настои только когда я их давала, маме отказывал. Помню нашу последнюю с ним поездку на машине, когда он за рулём терял сознание, посёлок маленький, можно было и прокатиться без последствий, и я опять была гордой, но уже в жигуленке поновее.
Уехала на неделю на сессию, когда по возвращении вышла из поезда начала рыдать, горько, от безысходности, первый раз за много лет меня никто не встречал. Я не хотела туда, я не хотела домой. За неделю моего отсутствия он перестал вставать, оглох, а в нос бил запах сгнившего мяса. Это страшно, это больно, это нельзя передать. Он сказал что у него ничего не болит, и попросил еды. Радости не было, перед тем как забрать, болезнь отступает. Следующей ночью его не стало. У мамы и сестры истерика, я села на пол у его дивана, и положила огромную высохшую ещё тёплую руку себе на голову, это был последний акт безграничной любви между папой и маленькой девочкой. Слёз не было. В эту ночь я выспалась как никогда, за последние десять лет. На похоронах тоже не плакала. Был правда один момент, нужно было его побрить, случайно порезала кожу, и автоматически придавила это место пальцем, а кровь то не бежит…
Я не плакала, для меня было важно что ему больше не больно, и он не мучается, наверное это и есть любовь, настоящая. Он не дарил мне подарки, никогда не гулял со мной, не лез в мою жизнь, я люблю его просто так, за чувство безопасности и надёжности, которое было рядом с ним всегда.
Он мне не снится, за семь лет всего несколько раз, просто стоит и молчит, просыпаюсь в слезах, теперь они есть, это единственная причина для слёз в моей жизни.
Сейчас наблюдаю как взрослые дети по телефону разговаривают с родителями – это боль, столько негатива и ни капли любви, а ведь завтра может и некому будет звонить. Часто у него бываю, плачу, смеюсь, говорю как будто он рядом, только ответа нет.
Мне очень хочется думать что он не пожалел, когда забрал из роддома дочь…