Что там, новый год к нам мчится, скоро все нажрёмся. Каждый год, как кретины, ставим елки и верим в лучшее, читаем гороскопы и поедаем пепел, заботливо всыпанный в пенистое. И ничего не меняется.
С годами лучшего уже не ждёшь, а только подсчитываешь убытки. Единственное новое, что может произойти, пожалуй, это смерть. Вот в прошлом годе у соседа околела жона, аккурат под Рождество. А всё из-за чрезмерных возлияний и возъеданий. Низя много жрать при сахарном диабете.
Но разве русский человек может вообще нормально функционировать в Новый год? Особенно если он при этом русская женщина! Сама наготовит так, что стол ломится, сама и сожрёт, потому что гады эти русские мужики акромя водки и сельдя под шубой и не видят ничего: ни ново(го)модных роллов из шаурмы, ни гуся в яблоках, ни цезаря, ни наполеона! А тут, между прочим, весь цвет зарубежной монархии, может, на праздничном-то столе. Но нет, сельдь и водка, чук и гек, скальд и смерть, путин и хакамада.
Вот и приходится в итоге воздерживаться от алкоголю в праздники. Неее, по будням-то пьём по-прежнему, но в праздники – ни-ни. Всё ж пример соседской жоны зело мотивирует.
А потом и нет-нет но думаешь, а что на Новый год загадать? Новую ушанку или струны на блаблалайку? Но ничего не жаждет душа, не поёт, как прежде.
Выйдешь на улицу под звуки хиленьких петард глянешь на село, а все постреляли в небушко искорками да и разбежались по тёплым домикам. Нету в нас больше духа авантюризма, нового года и чебурашек, не верим мы больше ни в с-новым-годом, ни в с-лёгким-паром.
А жаль.