Джакомо ушел за полночь, хотя ему и предлагали остаться. Тетя плакала и просила прощения. Хотя за что? Да это я у нее в неоплатном долгу. С Джакомо пришли к общему соглашению, что я остаюсь Иллианой Фокс. Не думаю, что мир готов принять Катарину дель Марэ. Утром мы с тетей, наскоро позавтракав, пошли к станции. Август потихоньку сдавал позиции. На улице было свежо, под ногами хрустели первые опавшие листья. Министерство находилось в столице, добираться до него около двух часов. Ехать пришлось на звенящем от напряжения и магии составе, место в нем дешевле, чем в наемном автомобиле. За окном потянулись привычные и родные улочки — кривоватые, не очень чистые, с невысокими двухэтажными домами и завешенными сохнувшим бельем балкончиками. Узкие проулки, ставни, выкрашенные в кирпичный и зеленый цвет, выбитая брусчатка. Мой мир, такой привычный и понятный. Но стоило гудящему вагону вкатиться по рельсам на территорию столицы, улицы волшебным образом преобразились. Словно кто-то стер безжало