ПРО УРОДОВ И ЛЮДЕЙ (ЦИКЛ)

Есть такая штука – синдром монаха. Называется у разных специалистов по-разному, но суть в следующем.

Когда человек очень долго лишен чего-то насущного (по пирамиде Маслоу), то, дорвавшись, он злоупотребляет. Потому что разучился адекватно воспринимать реальность. Критерии оценки снижаются до предела или вовсе исчезают. Как герой Джека Лондона из «Любовь к жизни», перенесший долгий голод, сначала объедался и никак не мог насытиться, а потом запасал впрок сухари, выпрашивал их у пассажиров корабля-спасителя и рассовывал по щелям каюты. Он боялся еще раз оказаться в условиях острого лишения. Он хотел обезопасить себя на случай, если придется еще раз пережить такое. Он просто не владел собой от страха перед голодом.

То же самое происходит с человеком, который пережил эмоциональную потерю. Брошенные мужчины (и женщины) ударяются в пьянство и блуд. Потому что не могут ничем заглушить боль потери, кроме алкоголя и разврата. И панически боятся оставаться в одиночестве даже на минуту, потому что, стоит брошенному человеку остаться одному и трезвому, боль потери набрасывается на него и начинает терзать его сердце, высасывая волю к жизни.

Если вы, читая эти строки, восклицаете «Чепуха!», то вы – счастливец. Или вас лично никогда не бросали.

Теория же моя вполне имеет право на существование. Просто потому, что это – мое личное убеждение. Мой личный опыт. Часть моей жизни и моего отношения к жизни. Если вы со мной не согласны – просто закройте страницу. Мой пост адресован тем, кто тоже лишился близкого человека и теперь тоже чувствует себя как персонаж Джека Лондона.

Когда умер мой муж, я какое-то время посвятила скорби, еще какое-то время – хлопотам по устройству всяких бумажных дел, еще какое-то время ушло на поиск новых смыслов, и еще сколько-то времени у меня отняло привыкание к новому режиму жизни. Без него.

Наконец, все более-менее устаканилось. Жизнь вошла в свое русло. Дом. Дети. Прямо по немецкой формуле Kinder, Küche, Kirche. Только вместо Kirche(церковь) – Arbeit (работа). Которая «macht frei».

И тут, в какой-то момент, я вдруг поняла, что скоро попросту свихнусь в этом бермудском треугольнике патриархального Ordnung’а. Мне до крика захотелось простого человеческого тепла. Эмоциональной и интеллектуальной близости. Понимания. Дружбы.

Нет, друзья. Вы меня не поняли. Подруги и даже друзья у меня были. И – дай им всем Бог здоровья и счастья! – они были добры ко мне и щедры на поддержку и участие, когда ко мне пришла беда. И я им всем всегда буду благодарна.

Но мне захотелось вдруг, чтобы рядом был СВОЙ ЧЕЛОВЕК. Да, мужчина. С которым можно и поговорить, и помолчать. С которым можно посмеяться и поспорить. Который нальет чаю мне, пока я работаю, и заодно себе. Просто за компанию. Который осторожно, чтобы не разбудить меня, уберет и выключит ноутбук, а потом заботливо подоткнет одеяло, погасит свет, ляжет рядом и обнимет.

Я – девушка решительная. И я с энтузиазмом ринулась разруливать возникшую проблему одиночества. А что из этого получилось, я расскажу в другой раз.