Кульминационный момент нашей ТВ-беседы,,,
– Вы сыну что-то запрещаете?
– Я ему в четыре года подарил самурайский меч.
– То есть настоящий, вы имеете в виду.
– Это реальный тяжелый, в меру тяжелый, таким, каким он должен быть, самурайский меч, который он даже не мог поднять. И я помню, как он со слезами на глазах просил маму разрешить ему с ним спать, с этим мечом. И это очень такие глубокие вещи – отец ему доверяет. И с тех пор мама абсолютно не боится, что он достанет какой-то нож там отрезать что-то. Он умеет обращаться с холодным оружием.
– Но опять здесь у нас Фрейд всплывает, мы вспомним, что меч – это совершенно фаллический символ.
– У нас что-то сегодня все проходит в этом контексте.
– …если мальчик с детства спит с такими предметами…
– Артиста вообще нужно рассматривать в контексте фаллического святого самолюбования. Никуда не деться. И демонстрация такой здоровой святоносной эрекции – это удел всех артистов, которые появляются на сцене. Если на сцене появляется, извините, персонаж вне эрекции, то кому он интересен?
– Вы в образе, я сейчас понимаю.
– Нет, я вас подхватываю. Вы меня провоцируете, я вам отвечаю.
– Да, с актерами всегда сложно, потому что вы же всегда играете. То есть вы на автомате, вы же играете семь суток в неделю, 24 часа в сутки…
– Мы на взводе. Я считаю, что любой человек играет. И даже в своих максимально искренних проявлениях человек играет, потому что он взращён в культурных категориях игровых. И, наверное, вы знаете, эту чудесную книгу Йохана Хейзенги, которая является пророком религии игры. Человек играющий, хомо люденс. На досуге в Интернет зайдите посмотрите, хомо люденс – человек играющий. И он говорит удивительные вещи о том, что все серьезное можно отрицать: право, красоту, Бога, все моральные категории и так далее. Нельзя отрицать, вывернуть и опровергнуть только игру.
И это манифест постмодернистской эпохи, когда все осмеяно, все слова сказаны, ничего святого нет, над всем можно поиздеваться, вывернуть и так далее, и все нацелено на то, чтобы, если я знаю, из чего вы сотканы, я вами тут же начинаю манипулировать в угоду себе.
И для того, чтобы выработать защитные механизмы антиманипулятивные, человек должен учиться играть, чтобы… (хлопок в ладоши) можно было дать, о-па, стоп, этот человек умеет играть. О’кей. И тогда начинаются нормальные взаимоотношения. Нужно иметь оружие, боеголовки. Люди видят: ага, этот человек вооружен, им манипулировать невозможно. Давай говорить по душам.