Рассказ
Был сентябрь 1989 года. Со скрытым опасением в душе и с большим букетом цветов в руках я шел в школу – в первый класс. Всё казалось новым для меня – огромное четырех этажное здание школы, напоминавшее подкову, стройные ряды школьников, одетые в синюю однообразную форму, учителя и родители – все толпились во дворе школы. Началась официальная церемония – Первый учебный день, для нас прозвенел первый звонок. Выступали разные дяденьки и тётеньки. Школа, по их словам, должна была стать нашим вторым домом, домом, где мы проведем 10 лет своей жизни, превратимся во взрослых людей, чтоб приносить пользу нашей великой родине – Советскому Союзу. Маршем прошли перед нами ребята в красных галстуках – это были пионеры. Помню, в мае того года мы с мамой ходили в школу, мама долго препиралась с какими – то женщинами, которые не хотели записывать меня - «Вы не по району!» Однако всё уладилось. Дело было в том, что школа, в которой мне предстояло учиться, считалась престижной. В ней учились отпрыски партаппаратчиков, интеллигенции – «шишкарские» дети. Все пять первых классов были переполнены – в каждый было набрано до сорока человек. Я попал в первый «Б», класс Инны Валентиновны, быть может, по роковому стечению обстоятельств. После церемонии нас ввели в класс, учительница принялась рассаживать всех по принципу «девочка – мальчик». Мы начали знакомиться, но вскоре были отпущены – у ворот школы нас ждали родители. Школа уже не казалась такой страшной. Прошло несколько недель, началась учебная рутина. Нас стали учить буквам. Я сидел за третьей партой с хорошенькой девочкой. Я рассказал о ней дома, и кто – то из близких в шутку произнес – «Вот вырастешь, и женишься на ней!» Семилетний мальчик поверил в это… В один из дней сидевший впереди меня мальчик стал лезть в мой портфель, Он был избалованный наглый ребенок. Я пытался огрызаться, но обидчик мой не успокаивался. Тогда я оттолкнул его от своего портфеля, а когда это не помогло, вцепился ему в волосы. Он стал плакать. Появившаяся неожиданно учительница бросилась на меня с криками, схватила за ухо, шлепнула и поставила в угол. Она не пыталась выслушать меня, все одноклассники замерли от страха, истинный же виновник драки сидел и рыдал, Будто и в самом деле подвергся нападению драчуна. Я не знал ещё значения всех грубых слов, которыми меня осыпала Инна Валентиновна: Псих, Шизик, Дебил, Зверь, Выродок. Потом уже Инна Валентиновна вызвала мою маму придти к себе после уроков, Долго и грубо разговаривала с нею, демонстрируя три или четыре волоска, вырванных мною ни с того ни с сего у «невинного» ребенка. Она убеждала мать, что такому агрессивному ребенку, как я, не место среди нормальных детей, что я – психически нездоров… «У вашего сына сила есть, ума не надо?» Кричала она моей матери. Я всё же продолжил учиться в классе Инны Валентиновны, и даже окончил первый класс с отличием, а моя мама, как активный член родительского комитета, получила благодарность от директора школы. Фотографию мою повесили на доску почёта. Правда, потом я нашёл её разорванную в школьном туалете. Шли годы, после третьего класса нас передали другой классной руководительнице, при встрече в школе с Инной Валентиновной я всегда здоровался первым. «Образцовую» школу я закончил без «троек», о многих учителях остались теплые воспоминания, одноклассница, сидевшая со мной рядом, вышла замуж в 18 лет за такого же, как она, «шишкаря». Инну Валентиновну после школы не видел ни разу – она вскоре померла от рака.