На июльском 2018 г. саммите НАТО доминировали две группы вопросов: «российская угроза» и финансирование военных расходов блока. Российская тема, в свою очередь, включала собственно «угрозу» и проблемуотношения НАТО к проекту «Северный поток-2». Итоговое заявление НАТО по России собрало весь набор обвинений, ставших в последние годы обязательными в отношении РФ. Согласно заявлению, из-за «провокационных действий» РФ вблизи границ НАТО среда безопасности альянса стала «менее стабильной и предсказуемой».
Конкретно названы «развертывание ракет двойного назначения в Калининграде, неоднократное нарушение воздушного пространства НАТО и продолжающееся наращивание военного потенциала в Крыму», «модернизация стратегических сил», «безответственная и агрессивная ядерная риторика», «масштабные и внезапные учения». Не забыты и «гибридные действия, включая попытки вмешательства в избирательные процессы». По сути, НАТО всерьез ожидает от России одностороннего разоружения и отказа от обеспечения своих обороны и национальной безопасности.
Давление США на Германию и Францию в вопросе о «Северном потоке-2» объясняется военно-экономическими соображениями в большей мере, чем иными (хотя последние тоже присутствуют). Очень четко сказал в Брюсселе об этом президент США Д.Трамп: «…крайне прискорбно, что Германия заключает крупную нефтегазовую сделку с Россией.
Мы защищаем Германию, мы защищаем Францию, мы защищаем все эти страны, а между тем ряд государств заключают соглашение с Россией на строительство газопровода, …который пополнит казну России на миллиарды долларов. Я считаю, что это совершенно неприемлемо». Лишить Россию этих потенциальных миллиардов и тем самым ограничить на длительную перспективу ее возможности вкладываться в оборону страны – вот реальная цель.
Замена российского газа американским сжиженным не только перенаправила бы эти миллиарды в США, но и укрепила контроль США над самыми трудными из их союзников – Германией и Францией. Традиционно болезненным неизменно оказывается вопрос вклада странчленов НАТО в военный бюджет союза. В 2006 году страны договорились довести военные расходы до минимум 2% своего ВВП. Сделали это, кроме США, только Великобритания, Греция, Польша и Эстония – т.е. 5 стран из 29. В то же время военный бюджет США в 2018 году – 692 млрд долларов – был вдвое больше, чем у остальных 28 членов блока, вместе взятых. Президент Трамп призвал всех членов НАТО «немедленно», не дожидаясь 2025 г., поднять расходы на оборону до установленного 2%-ного уровня.
Западноевропейские участники НАТО, в отличие от новых стран-членов, озабочены не столько «российской угрозой», сколько пониманием того, что в условиях де-факто уже состоявшегося прекращения ДРСМД контроль над их судьбой в случае обострения в духе «нового карибского кризиса» полностью уходит из-под их влияния.
После брюссельского саммиты высокие должностные лица в США – вице-президент, некоторые министры, сенаторы, генералы уже открыто называют Россию «противником» – т.е. по сути врагом, – не добавляя к этому слову никаких уточнений типа хотя бы «потенциальный».
Закономерен вопрос, каковы перспективы «достижения консенсуса» в рамках Группы 20, если одного из участников Группы открыто считают противником, некоторых из участников G20 и одновременно НАТО разделяют серьезные экономические разногласия.
И если консенсус окажется недостижим или существенно отложен во времени, то не повысит ли торможение глобализации рисксползания к конфликтам прошлого в многополярном мире?