Брат моей бабушки, дядя Глеб, был заядлый грибник и ягодник. Окрестные леса исходил вдоль и поперек еще смолоду. А на пенсии вообще из леса не вылезал с начала лета и до глубокой осени.
В тот год осень была холодная, но без морозов. Зато с затяжными проливными дождями. Дядя Глеб, как только дожди ненадолго прекращались, отправлялся в лес, и никакие доводы, что там сыро, что с деревьев льет, только тронь, что дождь вот-вот снова начнется, не принимал.
И в последний раз он вышел из дома в редкое в тот октябрь солнечное утро. Жену будить не стал, сунул в заплечный мешок хлеба, большой кусок вареного мяса, выловив его из вчерашних щей, несколько штук помидоров из коробки, где все еще зорились поздние крупные плоды, налил бутылку молока из тех соображений, что в лесу простой-то воды без труда найдет.
К вечеру он не вернулся. Тетка Нюра, жена, прождала его до позднего вечера, тревожно заглядывая в потемневшие окна. И уже в полночь прибежала к бабушке.
Искать его начали только дня через три, все ждали, что сам вернется, уповая на то, что в лесу он был как дома.
Милиция быстро установила, в каком направлении он уехал на рейсовом автобусе и где вышел.
Снарядили поиски. Подняли воинскую часть, организовали родственников и соседей. Лес прочесали и вдоль, и поперек - и ничего. Ни следа. Через несколько дней напрасных поисков нашлись люди, которые его видели в лесу спустя три дня после исчезновения.
Одна из строительных контор в выходной день устроила своим работникам поездку за брусникой. Набрав полные корзины, усталый народ сел отдохнуть и перекусить на поваленные деревья у дороги. К этому месту должен был подойти служебный автобус. Одна из женщин потом рассказывала:
-Сидим мы, поели уже. И вдруг ветки сухие затрещали, понятно, что идет кто-то из леса. Выходит старик. Высокий такой, в брезентовом плаще с мешком тоже брезентовым и большой палкой. Щетина на лице темная, мокрый весь. Нам всем как-то не по себе стало. Подошел он поближе. Мы разговор начали. Предлагаем ему с нами в город ехать. А он посмотрел как-то странно на нас, обвел взглядом лес, дорогу и говорит, что не может ехать с нами и в деревню, которая рядом здесь есть, войти тоже не может. Его кресты не пускают. Сказал это и пошел назад. А мы, как сидели, так и остались сидеть. Вроде бы встать надо, догнать его. Вдруг не в себе. Увезти можно, наверно, как-нибудь! А встать не можем. как приросли.
Когда уже выпал первый снег, сын дяди Глеба уговорил родственников еще раз съездить туда, где его видели, и поискать. Понятно, что найти живого уже не надеялись.
Накануне поисков бабушке приснился сон. Идет она по улице, а навстречу ее отец. Она его стала просить помочь найти брата. А отец ей отвечает, что она сама поймет, где лежит ее брат, только скорее всего испугается и вернется. Не сможет страх побороть.
В лесу участники поисков шли цепочкой, стараясь не терять друг друга. Бабушка шла с краю этой цепи. Сон все не выходил у нее из головы, и, погруженная в тяжелые мысли, она не заметила, как немного отстала.
Впереди был бурелом, над ним кружилась стая ворон с громкими криками. Бабушка остановилась, вспомнив слова своего отца, сказанные во сне. И вдруг поняла, что брат лежит там, в этом буреломе. Тут ее накрыла паническая атака. Потом она рассказывала нам, что ясно осознала , если увидит мертвого брата, потемневшего, с выклеванными воронами глазами, то не выдержит, повредится в рассудке.
Она догнала ушедших вперед и, немного успокоившись, рассказала о буреломе и воронах над ним. Все отправились туда, но никакого бурелома не нашли, хотя это было более чем странно. Бабушка утверждала, что она шла от него до людей не более 10 минут, да еще и не быстро в таком-то состоянии. Моя прагматичная бабушка, никогда ничего не боявшаяся, стала мучится ночными кошмарами.
Дядю Глеба так и не нашли. Прошло много лет. За год до смерти бабушке приснился ее отец. Он почему-то улыбался ей и говорил: "Ну что, дочь, испугалась? Я так и знал. А ведь он, брат твой, до сих пор там лежит! Да что уж теперь поделать!"