Супруга моя училась в педагогическом институте. Факультет у них был педагогики и психологии, поэтому, понятно, что основные студентки этого факультета были девчонки. Да что там — основные! Парней не было вообще.
Однако, для того, чтобы праздники не проходили скучно, те девчонки, которые уже были замужем или уже дружили, обязательно приглашали на вечеринки не только своих друзей, но и друзей друга. Ну, то есть, чтобы и одиноким девчонкам было не скучно, и парни могли себе выбрать подружку.
Поскольку женились мы с Аней тогда, когда она была еще на втором курсе, к концу учебы я не только хорошо знал всех ее подруг — сокурсниц, но и даже приводил пару своих друзей.
Что сказать. — девчонки у Ани в группе были хорошими, компанейскими, и неглупыми. Но вот Анечка всегда жаловалась на одну студентку.
— Вот, Сереж, знаешь, даже зло берет, — с обидой говорила она. — Как весна, так Тоньки нет целыми неделями! И ей все с рук сходит! И экзамены она может по 5-7 раз пересдавать, и ничего ей. А нам! Вчера вот не сдала практическую работу, так преподаватель перед всей группой губы так сжала и говорит: «Обидно, когда подводят те, на кого больше всего надеешься!». Как будто я не человек!
— Да не переживай ты! — как мог успокаивал я жену. — Подумаешь — с рук ей сходит все... Зато ты у меня умнее всех.
— Знаешь, как обидно. Я столько корплю над этими книгами, а если чуть недоучу, так мне — сразу трояк. А ей просто так трояки ставят!
— Ну ты же знаешь Тонька ваша — представитель северных народов, а к ним у нас особенное отношение — трепетное!
Да, не знаю, как сейчас, а раньше в институтах и прочих заведениях было у преподавателей негласное правило — представителей народов севера сильно не грузить. И объяснялось это просто — на родину к этим ребятам работать, кроме них, мало, кто отважится. Вот и тянули.
Но дело даже не в этом. А в том, что...
Но обо всем по порядку.
Наступил самый весенний праздник — Женский день 8 Марта. Понятно, что у девчонок праздник. Решили отметить дома у одной из городских девчонок. Все приглашают друзей, друзей друзей, что-то покупают, торты пекут, салаты режут, короче — подготовка идет полным ходом.
— Сереж! Ты представляешь, — смеется Аня. — Наша Антонина придет не одна, а со своим кавалером! Он у нее тоже — из северных народов, но вот специально приехал, чтобы с ней праздник встретить, какой молодец, да же?
— Здорово, — кивнул я. — Хоть к концу учебы на ее парня посмотрите.
В общем в сам праздник все было нормально. Все собрались, по рюмочке выпили, по другой...
Где-то в середине вечера поднимается парень Тони и, видно по всему, хочет сказать тост. Гости притихли, с парня глаз не сводят. Воцарилась тишина.
И вдруг, среди этой тишины раздался громкий, заунывный... вот, если скажу, вой, то обижу кого-нибудь, а по-другому и не скажешь. Наверное, это была песня. Но уж такая унылая, да тягучая, а из всех слов только «а-а-а-а-а-а-а-ай-й-й-й-яй-яй-яй-а-а-а-а-а-а....» потом какое-то гортанное бульканье и снова — «а-а-а-а-а-а». Потом примолк... Мы только начали говорить, да стопки поднимать... Хотели сгладить ситуацию, рассказать, что весна будит разные чувства — и светлые, и всякие другие, но не тут-то было — парень снова ка-а-ак рявкнул! И вновь затянул. Да так горько — бровки на лбу шалашиком собрал, ротик перекривил, на шейке вены вздулись — прямо вот хочется парню подойти и денюжку дать, ну чего ж так надрывается.
Ну, я, как и полагается прилежному зрителю, сижу, слушаю, улыбаюсь во все зубы. Слышу, Аня меня в бок локтем тычет.
— Ань, ты чего? — спрашиваю.
— Да чего ты лыбишься-то? — шипит Анюта. — Прямо неудобно за тебя!
— А чего неудобно —то? — тоже шепотом отвечаю я. — Человек поет про любовь... наверное... про весну.
— Да? — стрельнула глазами Анюта. — А если у него умер кто?!
В общем, с тех пор песни на незнакомом языке я всегда слушаю с каменным лицом — а вдруг у них умер кто.
