Как-то в один из дней в моей комнате появилась кроватка другого цвета. Это позже я узнаю: я мальчик, у меня кроватка из темного дерева, а у сестрёнки - из светлого. Мы друг друга какое-то время толком не видели. Слышал - там кто-то есть, оно крикливое и суетливое, частенько плачет. Кроватки стояли вдоль стены и часть обзора закрывало то одеяло, то ещё что-то, висящее на кроватках. Могли так, погулюкать друг другу. Иногда казалось, что мы одни на всей планете. И хоть я старше сестры всего на год, чувствуется связь, нечто большее, чем с кем бы то ни было: эта связь возникла именно в то время, когда мы не видели друг друга, но чувствовали и пытались общаться.
Мы и общались, но на своем, детском языке, и говорили обо всем: о том, что нас окружало, об игрушках, висевших над кроватками, о времени, когда светло - и мы играем, и когда темно- нам поют песни или читают сказки, глазки слипаются, и мы засыпаем. Нас окружали странные поверхности: сбоку от кроватки, до которой дотрагивались сквозь решетку кроватки- она была всегда прохладная и на ощупь шероховатая- это была стена, оклеенная обоями; другая же поверхность была гладкая, тоже прохладная-пол, до него можно было дотянуться ручкой, если очень постараться. Иногда дергали решетку кроваток, когда игрушка падала на пол, откатившись так далеко, что и не достать. Калякали мы в своих кроватках, о том, что на нас надето, что ели, что пили, что хотим, что не нравится и чего ждём с нетерпением. У нас был свой огромный неисследованный мир, так много интересностей нас окружало, и нам вдвоем никогда не было скучно.
Много лет спустя, когда родится племянник, я с моей тетей поедем с магазин, тетя попросит остаться с коляской на улице, пока она будет покупать молоко и хлеб; соглашаюсь. Около магазина стояла коляска, рядом с ней мужик говорил по телефону. Некая заинтересованность возникла в глазах племяшки. "Подвезу-ка я его поближе к этой колясочке", - подумал я. Тотчас подошла молодая женщина, тоже с малышом на коляске, окрикнула мужика и мужика посмотреть за ним, пока она отоварится. Мужик кивнул ей, не прерывая телефонного разговора.
Три коляски поставили друг напротив друга, три ребенка внимательно друг на друга посмотрели. Я стоял неподалеку, наблюдал, на меня дети не обращали внимания. "Ау!" - сказал тот, что подъехал самым последним. "Хе!", - ответил ребенок мужика. Третий, мой племяш, обвел всех взглядом, помолчал. Как будто подумал над чем-то, задумчиво произнес: "Ее?", - и махнул пальчиком в сторону магазина. "Ям!" - со знанием хмыкнул ребенок мужика. Лица у детей были такие, какие бывают у взрослых во время напряжённого совещания, явно решались какие-то важные вопросы мироздания, но из этой тарабарщины я не мог понять ни слова. Детский язык я давно забыл...
Спустя несколько минут, открылась дверь супермаркета, и родители повысыпали разом из магазина с пакетами. Детки разъехались на своих транспортах, кто куда, но ощущение того, что их разговор ещё продолжается, на каком-то другом уровне, сохранялось до конца прогулки. Племяш сидел тихо и иногда угукал, кивая и показывая ручкой куда-то. Мне, подростку, были непонятны эти детские разговоры обо всём, и я впервые пожалел, что вырос.