Найти в Дзене
ВРАЧ РЕАНИМАЦИИ

ИВАН И ИРИНА. ЗИГЗАГИ ЖИЗНИ. Часть 1. Развод.

У него не было возраста. Иван выглядел абсолютно одинаково и в 30 лет, и сейчас за 50. Крепкий, невысокий, моложавый мужик. Но глаза, цвета молочного шоколада, могли согреть теплом, а могли обжечь презрением. И делал он это молча. Просто смотрел. Жена Ивана сбежала в 1993г. с красивым и богатым дипломатом в Англию. Вечером она сказала мужу: - Я больше тебя не люблю, я люблю другого. Он окаменел. - Кого? Этого пидора из дипкорпуса? - О, тебе такое не свойственно, – со злостью прокомментировала Анастасия, – Он нормальный. - Я знаю, просто с чужими женами спит только говно. - Ну, ты скажи, что не изменял мне, – засмеялась Анастасия. - Нет, – глухо ответил Иван. Анастасия поняла, что он не врет. Даже мысль об измене не посещала его голову. Сейчас сидит перед ней, прячет лицо в ладони – больно ему. А когда она хотела поехать в Болгарию с ним, он сказал, что дочке надо на море, а не к бабушке на дачу и заставил ее сдать путевки и ехать в Сочи с дочерью. Каково ей было? В Сочи, правда, он сня

У него не было возраста. Иван выглядел абсолютно одинаково и в 30 лет, и сейчас за 50. Крепкий, невысокий, моложавый мужик.

Но глаза, цвета молочного шоколада, могли согреть теплом, а могли обжечь презрением. И делал он это молча. Просто смотрел.

Жена Ивана сбежала в 1993г. с красивым и богатым дипломатом в Англию.

Вечером она сказала мужу:

- Я больше тебя не люблю, я люблю другого.

Он окаменел.

- Кого? Этого пидора из дипкорпуса?

- О, тебе такое не свойственно, – со злостью прокомментировала Анастасия, – Он нормальный.

- Я знаю, просто с чужими женами спит только говно.

- Ну, ты скажи, что не изменял мне, – засмеялась Анастасия.

- Нет, – глухо ответил Иван.

Анастасия поняла, что он не врет. Даже мысль об измене не посещала его голову.

Сейчас сидит перед ней, прячет лицо в ладони – больно ему.

-2

А когда она хотела поехать в Болгарию с ним, он сказал, что дочке надо на море, а не к бабушке на дачу и заставил ее сдать путевки и ехать в Сочи с дочерью. Каково ей было?

В Сочи, правда, он снял квартиру, на рынок ходил каждое утро сам и готовил тоже сам. Но каждый день происходило одно и тоже – день за днем. Подъем, умывание, завтрак, стирка, поход на рынок, море, замки на песке, потом скучный вечер. Одинаково.

Анастасия удивлялась, как Ивану не надоест, строить каждый день эти замки?

Анастасия хотела других людей, других нарядов, а лучше сразу другой язык. И возник дипломат.

- Какой ты скучный – дом, работа, секс по расписанию. У тебя ничего не происходит. Ты ничего не хочешь. Я сделала аборт два года назад. Я не знала, чей это ребенок, – сказал она.

Иван встал, посмотрел на нее.

- Сука!

Несколько минут Анастасия стояла, боясь пошевелиться, и проклинала себя, за то, что призналась о сделанном аборте. А потом глянула на него и поняла, что убила все.

Он закурил.

- Извини, иди собери вещи. Дочь останется со мной.

- Да, но это моя дочь.

Он только посмотрел на нее.

Анастасия хмыкнула, пожала плечами и, пошла собирать вещи.

-3

Его поразило, но она пела, собирая вещи.

Давно, с рождения Наташки, они болтались в пустоте – не было между ними ни любви, ни ненависти и повода для расставания не было.

Наташка не понимала и металась между ними. Иван смотрел на дочь и думал, за что ей такие родители. По отдельности они ее очень любили, а вместе мучили.

На улице грохотали танки, Ельцин свергал власть, где-то убивали. И Анастасия свергла Ивана, убила ребенка и грохочет дверцами шкафа и чемоданом. Конец метаниям – мученьям Натальи.

Как он будет жить с маленькой дочерью?

На улице и в их доме шли революции, а революция это разрушение. Это тяжело, когда рушится внутри и снаружи.

В клубах дыма Иван не заметил последствий их с Анастасией революции.

- Папа, я кушать хочу, – сказала Наташка тонюсеньким голоском.

Иван пригляделся, личико ее было заплаканным, волосы растрепанные.

- Да, сейчас, – он встал и уронил пепельницу.

Наташка подошла и начала собирать окурки.

- Ты, что!? Не надо, я сам. Наташка, я очень тебя люблю.

Он поднял ее, посадил на табуретку, принес одеяло, укутал, обнял и поцеловал.

В холодильнике был засохший кусок сыра, масло в скомканной серебристой упаковке и пакет кислого молока. Он открыл ящик с крупами. По нему катались макароны. Он сварил их, добавил все масло.

- Бабуля посыпала нам макароны сахаром, будешь так?

Наташка кивнула.

- Я посыплю с краю чуть-чуть, если тебе понравится, посыпем еще.

Наталья то ли с голода, то ли ей и правда понравилось, начала уплетать макароны. Иван Викторович увидел, что футболку дочь одела наоборот. На ее спине улыбался Микки Маус, широкая горловина не закрывала позвоночник. Спина была абсолютно беззащитная – подойди и воткни нож. Они и воткнули.

Ивана раздавило чувство вины. Сами родили ее – для себя, она не просила. А сейчас о ней забыли. У него карьера, у Анастасии скука, любовники и аборты.

В холодильнике пусто, из продуктов только чай и хлеб. Не потому что нет денег, а просто купить забыли. Забыли о ребенке в доме.

Его мать после войны вырастила троих пацанов, всех выучила в институтах. Водила трамваи с утра до ночи и у них всегда была и еда и одежда. А главное была семья.

Продолжение следует.


Дорогие подписчики, спасибо, что помните. Если мои истории Вам попадутся, прочитайте, если понравятся – ставьте лайки. И очень прошу – пишите комментарии – они мне очень помогут. Заранее благодарна всем Вам.