А ещё на подсобном хозяйстве, где прошло мое детство,была кузница. Очень загадочная вещь. Мы с папой туда заходили, когда надо было подковать коня перед дорогой в город. Папа договаривался заранее с кузнецом, не помню его имени, но то , что это был особенный человек, это было совершенно определенно. Во - первых, он был черный от постоянного огня и угольной пыли, добрый и весьма немногословный. Но от его работы зависело, как наш конь, по кличке Вихрь, будет везти нас в город. И папа вёл какие - то задушевные беседы с этим кузнецом. А я только следила, как он ловко, как по маслу, обрезает большим ножом наросты на копытах у коня, а потом прибивает диковинными коваными железными гвоздями подковы к копытам. Но самое интересное было, что коню не было больно от вбивания этих громадных гвоздей и, как мне казалось, что ему даже нравилась эта процедура. А потом кузнец ещё чистил коня специальной щеткой и расчесывал ему гриву. А конь наш выездной был очень красивый, белой масти, с темными яблоками по всему туловищу. И причем, он был очень своенравный, если ему кто - то не нравился, то Вихрь мог совершенно неожиданно перевернуть сани или кошёвку. Отец и моя мама с ним ловко управлялись. Когда ехали в город обычно правил отец, а с города брала вожжи в руки уже мама. Я в семье была самая младшая, поэтому считалась "хвостиком". И куда ехали родители, естественно, брали и меня. Помню один случай, после которого родители перестали меня брать с собой в город. Была зима, день короткий. Возвращались уже на подсобное хозяйство затемно. Ехали по большаку, такой дороге, где середина накатанная и выше, по бокам снег рыхлый и намного ниже. По краям дороги вековые сосны и уральские ели. В темноте деревья чудовищно громоздились сплошной темной стеной с обеих сторон дороги. Кто ездил на конях, тот знает, как кони намного быстрее бегут домой, чем едут из дома. Ехать до подсобного хозяйства из города надо было 7 километров. Но Вихрь был молодой и немного дикий, в смысле того, что он боялся техники. И, если на дороге попадалась машина, то Вихрь пугался и мог "понести". Поэтому коня надо было заранее загонять с санями в снег, причем, как можно глубже, пока не проедет машина. В тот, злополучный для меня день, папа, видно удачно договорился насчет запчастей для сельхозтехники хозяйства с начальником МТС, своим хорошим другом. Он был добродушен и немного расслаблен, может даже задремал. Мама держала в своих руках вожжи и управляла конём. Я, закутанная в шерстяной громадный плед, была в санях где - то между ними. Папа еще любил в ночи подгонять коня тем , что громко кричал: Ого - го!!! Ого - го!!! И Вихрь от этого бежал еще быстрее. Сани то катились по одной стороне дороге, то плавно перекатывались на другую сторону, так как дорога была сильно выгнутой от накатанного посередине её снега. Но тут, как - то внезапно, сани перевернулись, и отец и я оказались на обочине в снегу. Мама не могла отпустить поводья, иначе конь в темноте убежал бы неизвестно куда. Она со всей силой удерживала коня, отец же по рыхлому снегу кое - как залез в сани. А я закутанная, как куколь, лежала в мягком снегу, как на перинке, и видела, как родители отьезжают дальше по дороге. Не знаю, сколько времени прошло, может минут пять, может десять. Но знаю точно, что я лежала и думала, вот забыли про меня, и сама не издавала ни звука, не кричала им, мол, заберите меня, не плакала. Мне было тогда где - то лет 5 или чуть - чуть больше. Но то, что у меня была мысль,которую я помню до сих пор. Наверное, я сейчас назову её уже тщеславной: Вот забыли меня, так вам и надо, увидите, как вам плохо будет без меня. Может даже заплачете все. Что это? И почему так работало моё сознание? Но то, что страха у меня не было никакого, это я помню точно. Видно, ещё ничего плохого и страшного не знало моё сознание. Конечно, тут же мои родители, вернулись за мной и нашли меня целой и невредимой. И положили благополучно обратно в сани. Но напугались они изрядно, и с тех пор, больше в город в такие конные поездки меня не брали. Что для меня было, конечно, печально.