Декабрь, слякоть, час пик. Еду в центр города на маршрутке. Кондуктора там нет, да и не бывает никогда. Занимаю последнее свободное место, ближайшее ко входу, но сижу недолго: на остановке в салон заходят несколько человек, среди которых — мать с ребенком до года.
Бегло осматриваюсь — мужчины вокруг быстро опустили носы, чтобы на них не упал материнский взгляд укора. Даже молодые здоровые парни, которые, судя по экипировке, ехали из спортивных секций. Что делать — я встаю и уступаю ей место. Просто потому что так принято.
Мать не нашла ничего лучше, чем начать как-то нервно усаживать ребёнка на сиденье, да так, что тот испачкал мне ботинками новый пуховик.
Молчу и отхожу в сторону, к поручню. Достаю салфетку и начинаю оттирать с одежды декабрьский грязный снег. Народу на площадке — человек шесть. И вот эта пассажирка с дитём, достав карточку для оплаты проезда, не встала сама, чтобы сделать это, и даже не передала её ближайшему пассажиру.
Вместо этого она махнула мне рукой в стиле «Эй, ну ты чего как далеко встала?» и протянула карту.
Мне.
За два метра.
Через других пассажиров.
Я не отреагировала. Тогда мать протянула:
Девушка, ну я держу карту, вы чего, не видите что ли?
При этом до терминала водителя ей всяко было ближе, чем мне. Спрашивается, а с какого перепуга именно я должна снова подбежать к ней и оплатить проезд? Разумеется, я мотнула головой и снова погрузилась во всемирную паутину. Иначе что получается, своим жестом с самого начала я ей внушила, что у неё в автобусе есть персональный слуга?
Сделай добро один раз — запомнят и в следующий раз к тебе же за ним прибегут.