Она долюбливала его весь декабрь. Меланхолично бродила по дому, зябко кутаясь в шаль. Вытирала пыль с рамок, проводя указательным пальцем по фотографии, где он еще улыбался ей, очерчивала контур его лица, касалась губ, упрямых скул, родинки на левой щеке... Читала книги, на полях которых были пометки, сделанные его рукой. Когда становилось невмоготу, открывала шкаф, зарывалась лицом в его рубашки и свитера, которые все еще висели в созданном им же порядке, вдыхала знакомый запах и скулила как бездомная собака.
Все произошло так быстро.
Пять месяцев назад он как будто выскочил на ходу из несущегося на всех скоростях поезда, а она так и осталась стоять в распахнутой двери тамбура. Одна. Растерянная и испуганная. И лишь ветер трепал ее длинные волосы.
Сначала ей хотелось сделать, как он.
Оборвать все и сразу, резко и бесповоротно, стать счастливой на зло.
Она подстриглась, купила яркое платье. Стала надевать его по пятницам. Натягивала улыбку и плелась с подругами в бары и на допремьерные показы. Сидя в кресле изящно держала в руках бокал с белым сухим, слегка покачивала ногой в такт музыке и поддерживала светскую беседу. А потом приползала домой, снимала шпильки, сдирала платье и без сил валилась на кровать.
Однажды до нее дошло: все это ложь. Ей не выскочить на ходу из этого поезда.
Так, как у него – у нее не получится.
Любовь – не выбросить в утиль.
Не выпустить в окно, не изрезать на мелкие кусочки.
Не выкинуть, не отдать, не обменять.
Ее можно только израсходовать, прожить, проболеть, ведь позади осталась целая жизнь.
И она разрешила себе долюбить.
Закрыла окна, задернула шторы, отключила телефон.
Перестала бежать и пытаться заглушить мысли. Вместо этого ложилась на край кровати, заворачивалась в воспоминания, как в плед, и страдала.
Когда было слишком больно, повторяла себе как мантру, что даже самый скорый поезд остановится, если перестать подбрасывать в него топливо. Это обязательно с ней произойдет. Это случится и очень, очень скоро.
А потом настал день, когда, вдохнув его запах, она не почувствовала ничего.
Совсем ничего.
Тогда она сложила все его вещи аккуратно в коробку.
Вынула фото из рамок, раздала соседям книги.
Подвинула подушку на середину кровати. Раздвинула дома шторы и открыла окно.
Мартовское солнце протягивало к ней руки сквозь мутные от долгой зимы окна, воробьи на ветках ругались между собой, а голуби повторяли: «Пора, пора».
Она зажмурилась от яркого света и шума на улице, вдохнула свежий воздух и улыбнулась. Искренне. Впервые за долгое время.
Скинула шаль, надела яркое платье и последний раз обернулась, чтобы попрощаться.
Позади остались несколько месяцев.
Впереди осталась целая жизнь.