«1918 год в Петрограде» (1920) — одна из самых запоминающихся и значимых картин К.С. Петрова-Водкина. Выставленная в Третьяковке, она больше известна под негласным названием «Петроградская Мадонна». Именно эту работу критики называют «отражением эпохи» и «историческим символом» Революции.
«Петроградская Мадонна» — это лицо, настроение революционной столицы. Сюжет, поражающий одновременно и простотой, и реалистичностью. Главная героиня — молодая женщина. Ее голова повязана белым платком, в глазах — тревога и смирение. И кажется, что это не лицо обычной горожанки, а иконописный лик.
На руках у молодой матери — мальчик, прильнувший к груди. Его личика не видно, но зритель может быть уверен, что малыш — ровесник Красной Революции 1917 года.
Фигуры матери и дитя на фоне города символичны. В этом простом собирательном образе художник объединил всех беззащитных, растерянных женщин и детей, которые могли только смириться с происходящим. Критики находят, что Петроградская Мадонна — не только лицо всех матерей, но и безмолвный свидетель ужасов революционного времени. Нищеты, обездоленности, произвола, страхов, что оно породило для простого люда.
Часть искусствоведов уверена: Петроградская Мадонна — олицетворение России тех неспокойных времен. Она может только смиренно ожидать, что будет с народом и с ней самой. И в глазах ее — тревога за это туманное будущее.
Есть мнение, что именно Петроградская Мадонна стала вдохновением для образа Родины-Матери. Она перестала быть молчаливым наблюдателем — уже зовет за собой. В ее руках не младенец, а меч. Она не ждет защиты — Родина-мать сама ведет в бой.
Не менее интересен и задний план «1918 года в Петрограде». Присмотревшись, зритель заметит листовки на стенах. Очевидцы тех смутных времен подтверждали, что за каждым поворотом их ждали революционные манифесты и воззвания.
Нельзя сказать, что прохожие на улице спешат по делам или чинно прогуливаются в свободный часок. Люди сбились в группки, в толпу. Они делятся тревожными новостями и слухами. А то и обсуждают насущное — где сегодня можно раздобыть хлеба. Такое желание объединиться перед общей бедой красноречиво показывает, как страшно и тревожно петроградцам.
Художник намеренно изобразил улицы пустынными и широкими, а дома — высокими и мрачными. В этом большом городе никому нет дела до бед «маленького человека», не к кому обратиться за помощью матерью с младенцем. Суровые здания сохранили на себе и следы беспощадного «народного гнева» — на них местами выбиты стекла.
Интересно, что архитектура на заднем плане не похожа на петербургскую — скорее, возникает ассоциация со зданиями эпохи Возрождения. И это неслучайно: по словам современников, «Петроград удивительно похорошел в своем несчастии». Эту трагическую красоту разгромленного города не мог не заметить и Петров-Водкин.
«Петроградскую Мадонну» нельзя назвать трогательной или романтической картиной. Она похожа на новостную сводку, сухую констатацию фактов — разруха, страх, нищета. И в противовес — образ матери с младенцем. Будто призрачная и отчаянная надежда на будущее. Пусть не безоблачное и светлое, а трудное и неоднозначное, но будущее.
А с чем у вас ассоциируется картина?