Один в этом мире
Принято считать, что детдомовские дети одеты беднее, чем домашние. Но эта девочка не отличалась внешне от остальных, её выдавала ровная спина, словно ребёнок уже понимал «нельзя сдаваться, ни за что нельзя» и ровно убранная постель. Так заправляют кровати только в казармах, местах лишения свободы и интернатах – особенный казённый стиль – «по струнке», без складок.
Девочка ещё какое-то время понаблюдала за соседями по палате, а потом молча свернувшись калачиком на своей постели и до вечера не двигалась. Казалось, что ребёнок спит. И это для больницы вполне нормально, сон лечит и предаёт силы. Но это был не отдых, так выглядит одиночество, когда ты никому не нужен, ни только больной, но и здоровый, когда никто не спешит тебя проведать, не принесёт самый вкусный гостинец. И самое горькое — ты об этом знаешь.
Несбывшаяся мечта
Познакомившись с ребёнком поближе, я узнала, что у неё есть мать, только женщина страдает алкоголизмом и поэтому государство взяло заботу о девочке на себя. В приюте ребёнок совсем недавно, поэтому скучает о доме. Но признаки взрослого горя уже легли на её лицо. Кто работает с такими детьми – знает – они перестают улыбаться и смотрят не в глаза, а мимо, сквозь человека. Так хитро устроена психика. Чтобы защитить себя от травмы, человек словно каменеет. Да, он меньше чувствует боль, но вместе с этим меньше чувствует и радость.
Можно было бы на этом и закончить самую обыкновенную историю. Ведь таких детей не мало, о которых заботится государство. Можно сказать, заботится, как умеет — без эмоций.
Но это был не конец. Девочку звали Кристина и ей на момент нашего знакомства исполнилось 9 лет. Я как-то прониклась к этому ребёнку и взяла её под своё «покровительство». И, действительно, случайности в жизни не случайны. Судите сами.
Письмо из детства
Ровно 20 лет назад, в моём детстве отец получил письмо. На казённом конверте были выведены шариковой ручкой простые строчки. Писал директор детского дома. Он обращался к моим родителям с просьбой забрать из подведомственного ему учреждения ребёнка. Ребёнок приходился отцу племянницей, а мне двоюродной сестрой. И вот удивительно, девочке тогда тоже было 9 лет и звали её также – Кристина.
Можно было бы сказать, как благородно мы поступили, как откликнулись на письмо и забрали ребёнка в семью. Но так бывает в книгах и кинолентах, а в жизни бывает по-другому. 90-е годы, голодные девяностые годы. Шахтёры не получают зарплат, впереди неопределённость. Двое своих детей. Куда ещё брать одного ребёнка, если не уверен даже в собственном будущем. Отец написал ответ.
Да и сейчас, я думаю, что даже будь мы обеспеченной семьёй, скорее всего, ответ был бы отрицательный. Взять ответственность за судьбу другого человека это не просто.
Вторая попытка
И вот судьба свела меня снова с ребёнком из детского дома. Словно проверяя, а как поступлю я сейчас. Возможно, давая второй шанс.
Психологи бы сказали «отработать карму». Но как и тогда, сейчас девочка вернулась в интернат. У меня двое детей, неопределённость и маленькая зарплата. Взять ответственность за судьбу другого человека это не просто.
Правда, я часто навещаю Кристинку. Она уже адаптировалась в своём новом «доме». Привыкла приспосабливаться, терпеть, ждать. Как и все другие мальчики и девочки она мечтает однажды вернуться в родной дом. Мечтает, что мама одумается и заберёт её и брата с сестрой. Но жизнь не книга и не кинолента и всё идёт так, как идёт. И попасть домой, скорее всего, Кристина сможет, только закончив 9 класс. А это ещё три длинных года.
Кого-то такие истории трогают, кто-то принимается осуждать непутёвую мать или меня. «Почему не забрали?», но когда человеку задаёшь вопрос – а ты? Забери ты. Ты же можешь забрать. И дети у тебя уже выросли. То люди задумываются. Брать ответственность за судьбу другого человека – это так не просто. Да и детей- родных братьев и сестёр по закону нельзя разлучать. Они должны попасть в одну семью. А это значит, что усыновить не одного ребёнка, а троих. Отважится на это не каждый.