Месяц назад на Первом стартовал сериал «Формула мести». Сергей Гармаш играет там наркодилера. А мы однажды про наркотики как бы с ним говорили,,,
– Я обратил внимание, что прямо перед эфиром, только приехав, запросились сразу на улицу курить. Потому что у нас не курят здесь. Тоже никотиновый наркоман?
– Честно говоря, да. Никотиновый наркоман.
– А сколько можете продержаться без сигареты?
– Да, наверное, я продержаться могу много. Иногда, когда долго летишь в самолете, ты так, автоматически у себя что-то включаешь. И мучений, каких-то метаний по самолету нет. Но, с другой стороны, я представляю себе такую ситуацию, что я репетирую в театре или, скажем, репетирую на съемочной площадке, особенно, когда что-то сложное, когда-то что-то не получается – и представить себе эту секунду без сигареты? С третьей стороны, я понимаю, что, наверное, может быть, уже и пора бросать.
– Вот Ширвиндт бросил, все трубки свои раздарил.
– У меня друг Тодоровский со второй попытки бросил. Первая попытка у него была недлинная. Но сейчас это уже, в общем-то, больше года, по-моему. Конечно, он был тоже страшный курильщик. И даже не мог себе вообразить, что это может произойти. Но получилось как-то. Я не против борьбы с курением. Наверное, скорее я за. И не хочу, чтобы курила моя дочь, мой сын. Но считаю, что все-таки надо как-то уравнивать в правах и курящих, и не курящих. Огромный холдинг у вас ВГТРК. И здесь огромное количество курящих людей. Создавайте какое-то помещение.
– Курительные?
– Ну да. Тем более никто же не сосчитал, кого в мире больше, курящих или не курящих. Постоянно мы слышим какие-то заявления, в том числе и от ученых, что никто еще точно полностью не доказал, в чем вред никотина. Версий много всяких.
– Но. Кстати, версия существует и про то, что есть польза определённая.
– Да, и такая версия имеет место быть. Поэтому, учитывая различные споры по поводу ледниковых периодов и глобальных потеплений, я совсем не удивляюсь, если пройдет год-два и нам скажут: «Курить полезно».
– Курить-то, может быть, полезно, а может, вредно. Но точно вредно, мне кажется, запрещать в кинематографе сцены никотиновые. Вот то, что сейчас пошли веяния, что надо вырезать в теле-повторах фильмов, которые стали уже классикой, сцены с курением…
– Но это до такой степени глупо, что тогда скоро, понимаете, для борьбы с насилием нужно будет вырезать драки, пощечины. И просто вырезать жизнь. Это жизнь. Это часть жизни. Это то, что делают люди. Понимаете? Я согласен, например, что не нужно, наверное, показывать, как вводить героин. Без этого-то можно обойтись.
– Нет, ну, у того же Тарантино как это шикарно сделано! Это ведь, все зависит от того, «как». Я имею в виду сцену с иглой в «Криминальном чтиве». Там шикарная есть сцена в исполнении Травольты.
– А мы, если покопаемся с вами, то найдем массу примеров, когда курение непросто дым, а еще часть характера персонажа.
– Что-то, я думаю, нас сейчас с вами за пропаганду никотина забанят. Поэтому давайте просто перейдём к кино. Существуют разные точки зрения в среде кинематографистов на то, каково будущее отечественного кинематографа. Большинство настроено не самым оптимистичным образом. Как настроен культовый актер Гармаш?
– Я не считаю себя культовым актером. Спасибо большое.
– Это не мне спасибо. Это оценка зрителей.
– Я настроен, скажем, в большей степени, конечно, позитивно. Хотя я отдаю себе отчет в том, что происходит такая невидимая и необъявленная, ну, что ли временем диктуемая борьба между индустриальным и художественным кинематографом. Я ничего не имею против индустриального кинематографа, которого много. И, скажем, 3-D. Какие-то фантастические блокбастеры, боевики, фэнтези и так далее, и так далее, и так далее. Мы тоже немножко в эту сторону движемся. Так вот для меня главная проблема лежит в той области, что ни на Западе, ни здесь мы не должны ни в коем случае терять объем художественного кинематографа. Даже то, что уходит от нас пленка, к нам приходят другие носители, к нам приходит очень много графики и так далее – все это тревожно. Если мы потеряем художественный кинематограф, мы потеряем кино. Это будет называться уже как-то по-другому. А вот этого бы, конечно, не хотелось.