Опьянение – это то состояние, когда ты трезвый сидишь запертый у себя в голове, где есть маленькое окошко, через которое ты всё видишь, запоминаешь и еще находишься в состоянии давать себе запреты и какие-либо указания. Но с количеством алкоголя это окошко уменьшается, начинает мутнеть, и тебе становится уже намного труднее ставить себе запреты. А через какое-то время оно и вовсе темнеет и захлопывается.
Люди творят, что хотят, говорят все, что приходит в голову, устраивают так называемые “шоу”, а потом просто ссылают все это на алкоголь.
“Да ладно, это я сделал? Не помню. Больше пить не буду.”
Конечно, будет.
Максим же всё понимал. И сейчас внутри него эта темница была пуста, сейчас им управляли двое: трезвый Максим, который делал то, что, наверное, давно хотел, и пьяный он, у которого в голове крутилась лишь одна фраза: «Как меня все достало, как я вас всех ненавижу…».
И вот, сдержанный, слегка эмоциональный, дисциплинированный руководитель с разорванным сердцем стоял посередине зала и видел только одну цель – «она», которая позволила себе прийти на его территорию и показать всем видом, что она счастлива. Еще и притащила богатенького мужика, который сейчас сидит и лапает её.
Вон она, сидит и смеётся с милой улыбкой. Той улыбкой, за которую он так её полюбил. Улыбку, которую он вспоминал, когда шёл под дождём и упивался собственным желанием. Улыбку, которую он старался забыть, чтобы спать спокойно.
Всего за секунду в голове пронеслись все образы, все воспоминания, где фигурировала она и её улыбка. Глазам стало больно и неприятно.
- Максим, извините, можно я пойду поем? – сказала откуда-то, снаружи, вытащив Максима в реальность, совсем новенькая танцовщица.
- Я похож на ротатора? Ты инструктаж прошла? – еле выговорил Максим.
- Да, прошла. - не уверено проговорила девушка
- Слушай, иди ешь, не надо ни у кого отпрашиваться. Тут всем насрать, где ты. Все тут лишь создают иллюзию своей работы, чтобы не получить пизды. Всем наплевать на порядок. Иди! – проговорил Максим, погладив её по плечу.
Девушка тут же ушла.
Максим снова направил взор на столик, где сидит «Она».
Максим стоял, смотрел и слушал ещё минуту, как двое в его голове в один голос сказали: «Иди!».
В старых фильмах, когда космический корабль переходит на скорость света, монтажёры накладывают такой зрительный эффект ускорения. Когда белые точки звёзд переходят в белые линии и все искажается, мутнеет...
Когда он направлялся через весь зал к столу, где сидит она, в его глазах был точно такой же эффект. Максим ничего вокруг не видел. Он не знал, что будет говорить, делать и даже не верил, что сейчас окажется рядом с ней. Так долго он ждал этой минуты. А в его голове сейчас был лишь алкоголь и никакого благоразумия.
Но им двигал не разум, а инстинкт. И ещё то, что не позволяло забыть её.
Этот путь казался вечностью. Алкоголь сбивал курс, периодически выбивал из реальности, но Макс боролся и шёл вперед, не позволяя себе показать свою слабость.
Послышался в рацию крик Марины:
“Максим, седьмой! Стой! Остановись! Слышишь?... Остановите его! Один семь, срочно останови седьмого! Макс, не подходи к столу! Максим, слышишь?”.
Крик был настолько оглушительным и резким, что его слышал почти весь клуб. Марина вскочила с дивана, где она обычно сидит и наблюдает за работой артисток и гостями. Она бежала на высоких туфлях - «стрипах», расталкивая на своём пути гостей и официанток, артисток.
В это время Максим просто вытащил наушник из уха и на ходу снял рацию. Подойдя к столу, его никто не заметил, и Максим громки стукнул рацией по столу. От громкого удара на него обратили внимания все, кто сидел за столом.
За этим самым столом сидели “Она”, какой-то мужик, ее подруга и еще несколько артисток.
Зависла минутная пауза.
У неё на лице не было эмоций.
Максим перебирал в голове все, что можно сказать и сделать. Но эту паузу прервал гость, который обнимал «Её».
- Э, ты кто, бл...? А ну пошёл отсюда, загораживаешь обзор! -сказал он грубо.
Максим не отводил глаз от Неё. Она же, в свою очередь, отключилась от голоса своего спутника и, улыбаясь, погладила его демонстративно по плечу.
От этого движения Максим будто протрезвел, время остановилось, и в голову резко пришло что-то вроде осознания.
Время вокруг остановилось.
Воцарилась Тишина.
И главный вопрос всплыл в его голове: «Где Она? Я её не вижу. Куда она пропала? Где та самая маленькая девочка, которую я оберегал и согревал, когда она сворачивалась во сне калачиком, прижимая колени к груди?».
Казалось бы, одно движение, одна улыбка, и что такого?
Даже понимая, что она делала это специально, не помогало облегчить всю ту боль, что разрывала Максима. Боль, которая проглотила его полностью за долю секунды.
Что она хочет показать этим? Зачем? Неужели она знает о его боли и поэтому решает воткнуть в рану раскалённую кочергу, делая ещё больнее? Будто медленно убивая Максима и все то, что он так старательно не хотел отпускать.
Максим посмотрел на стол, на котором стояло много бокалов вина, шампанское в ведре со льдом, какая-то закуска и кальян. И тут он резко схватил тот самый кальян, как меч, за верхушку, будто за рукоять, и как-то очень легко поднял. Взмахом обернул его над головой и ударил кальяном по стеклянному столу со всей силой.
Оглушительный удар.
Звук осколков.
Визги девочек и мат мужика.
Уголь в этот момент обжигал Максиму плечи, так как упали они именно на него.
Но Максим просто стоял без эмоций и смотрел на «Неё».
Марина подбежала и начала тянуть Максима подальше от стола. Она кричала охране, чтобы те убрали вообще его из зала.
Началась суета.
Весь клуб уже наблюдал картину, как охранник уводит Максима и при этом смахивает с его плеча уголь, который уже прожёг рубашку и оставил сильные ожоги на коже.
Девочки суетились, а гость, который пришёл с «ней», кричал в след что-то Максиму. Марина извинялась...
Максима завели в стафф-зону. На нем не было ни одной эмоции. Он смотрел сквозь стену. Сквозь тех, кто подходил спросить, что произошло, и тех, кто просто решил посмотреть него. А он просто стоял на том месте, где его оставил охранник.
От смердящего запаха перегара, все поняли, что стрип-менеджер пьян. В зале слышались какие-то крики, вопли, суета, не смотря на громкую музыку.
Он понял, что хочет быть максимально далеко от «Неё». Не хочет находится в одном здании с ней.
Максим направился на выход. Он вышел через зал, шёл, не обращая внимания, что происходит сейчас вокруг. На него тыкали пальцем, шушукались. Марина была увлечена гостем, у которого только что на глазах разнесли его столик, и она не видела, что Максим уходит. Максим просто зашел в гардероб, взял куртку и вышел прочь из клуба.
Никто его не остановил, потому что такое было впервые. Никто не знал, как себя вести и как реагировать на это.
Выйдя из клуба, он просто сел в машину и уехал.
В голове сейчас кроме боли ничего не было.
Алкоголь ушёл на второй план.
Максим знал, куда едет. Но почем именно туда - на этот вопрос у него не было ответа.
Чем дольше Максим ехал, тем больнее ему становилось. Было ощущение, что боль перешла изнутри прямо в тело. И дело даже не в сильном ожоге на его плече, а в том, что алкоголь пытался овладеть им, но все было тщетно.
Он подъехал к дому Инны. К огромному жилому зданию премиум-класса, построенному по стилю сталинской высотки. Но он понял, что не знает ни номер ее квартиры, ни подъезда, да и вообще не уверен, что тут есть какой-то подъезд.
Максим оставил машину, и начал обходить огромный узорный забор, искал лазейку, где можно перелезть.
Начался сильный ливень.
“Мм, как кстати!” - подумал Максим.
Не найдя лазейку, Максим решил просто перелезть огромный забор. Наверху, как и полагается, располагались острые пики, как раз для тех, кто решит перемахнуть через это ограждение.
Ему было очень тяжело. Руки мерзли от стали и дождя, алкоголь кружил голову, но Максим лез вверх.
Добравшись до вершины, перекинув ногу, он замер на секунду посмотреть вниз. Высота казалось огромной, и от этого голова закружилась еще сильнее, и Максим хоть и пытался уцепиться за острую пику, но все же сорвался вниз и упал прямо на спину. К счастью, внизу была трава с землей, которая уже размокла от дождя.
Максим лежал и корчился от боли. Но болела не спина, и даже не плечо, а болела левая нога. Он увидел разорванную штанину и кровь. Наверное, в момент падения нога зацепилась о пику, и та разорвала штаны и порезала Максу ногу.
“Тут по-любому есть камеры, сейчас меня увидят и выкинут отсюда.”- подумал Максим.
Увидев рядом большую детскую площадку, он забрался в домик, куда дети забираются, а потом съезжают по горке.
Он сел и задрожал от холода.
Тяжело дышал.
Алкоголь покидал разум, и от этого боль во всем теле усилилась.
Вместе с этим пришло полное осознание, что же сделал Максим.
“Зачем...Мог же просто проигнорировать её, это того стоит? Напился на работе, устроил непонятную сцену и покинул клуб в разгар ночи. Меня, наверное, ищут, звонят…”.
Максим вспомнил про телефон и начал шариться по карманам, но телефона нигде не было. Максим даже понять не мог, где он.
“Какой в этом смысл?
Алкоголь?
Или это был я?
Это же всего лишь баба…
Баба, которую я люблю. Любил. Которая могла прожить жизнь со мной. Я жалок. Опять буду сейчас жалеть себя. В голове хаос, перемешанный с болью. И зачем ты сюда приехал? Она поможет тебе? Да ты её даже не знаешь, просто приехал надеясь, что вот она, поможет мне забыть «Её».”.
Максим долго еще разговаривал с самим собой, пока его тело просто не перестало работать.
И он вырубился, не сказав себе еще много всего важного.