Прошли многие годы и давно отгремели пушки Великой и трагичной войны. 1941-1945 гг.
Все мы знаем по рассказам наших старших ,как было тяжело.. Тяготы, лишения, потери, невосполнимые утраты.... Нет на Нашей земле семьи, которую не затронула война, все были обеспеченны работой в тылу и на фронту. Все гудело и работало-Всё для фронта! Все для победы! Взрослым было невыносимо. Но каково было деткам на оккупированных территориях, как они все это переносили, как они выжили.. ?
Разбирая чердак дачного домика Мне на глаза попалась старая книга изданная еще 1942 Лидия Чуковская - "Слово предоставляется детям"
Это страшная книга, я читал ее,когда мне было лет 14 и помнится, она меня очень впечатлила, как и любой другой мальчишка, я представлял себя героем этих рассказов, как бы я бил Фашистов и фантазировал. Но Дорогой читатель я не хочу разводить патетику , я хочу опубликовать некоторые рассказы детей, что бы Вы, сами с ними ознакомились и сделали собственные выводы, а может и решились прочитать Вот,что писал сам автор о ней
"Нас интересовали биографии рядовых, обыкновенных детей. Героев мы не искали. Мы ходили из одного Детского дома в другой и стенографировали рассказы ребят, эвакуированных в Узбекистан. Обрабатывали мы материал в весьма незначительной степени. Это не очерки о детях, - это рассказы самих детей." Лидия Чуковская.
Вот некоторые выдержки..
ПАССАЖИРСКИЙ
Я проснулся от того, что загремели стекла. Наш дом стоял между линиями, и стекла всегда тряслись от поездов, но на этот раз они по-другому загремели.
Я оделся и выскочил поглядеть.
Только что перед этим прошел пассажирский четыре тридцать. Я увидел, что четыре тридцать стоит у переезда и горит, а над ним летает самолет. Кругом было много дыма, огня и людей. Горел последний вагон - товарный - и еще один - пассажирский. Самолет полетел в вышину. Черные раненые люди валялись около рельсов. Я боялся на них смотреть. Из вагона выскочила женщина с ребенком на руках. У ребенка маленькое лицо было все в крови. А самолет начал опять спускаться. Я посмотрел, куда бы спрятаться, но остался со всеми. (Тут уже было много людей: кто раненых тащит, кто тушит огонь)… Вдруг что-то засвистело, как свисток, но машинист дернул поезд, и бомба попала не в пассажирский, а в почтовый вагон. Там загорелись посылки, письма и тюки, и сразу сделалось светло, как будто не утро, а полный день. Прибежали мальчики из ремесленного училища и кинулись растаскивать почту. И я с ними кинулся. Я схватил тюк писем, они шевелились и заворачивались у меня в руках, и оттуда, изнутри, вдруг вырвалось пламя и обожгло мне лицо. Скоро прибыл специальный пожарный поезд. Его вызвал по телефону мой отец.
Володя Андреев, 11 лет, из г. Лида.
Записано 10/II-42 г., в Детдоме № 1, в Ташкенте.
ЖЕЛТЫЕ СУМКИ
Ночью один раз Волчок как залает. Мы с ним спали во дворе, чтобы не так жарко. Он всегда первый просыпался от бомбежки. Проснулась я и вижу: из маминых окон валит дым и пламя. Я вскочила и выбежала на улицу. А на улице-то были немцы.
Немецкие солдаты гнали перед собой толпу. Там были женщины и ребята, маленькие и большие, и мужчины, и старики.
Бегут, друг друга ищут, плачут. И меня туда солдат винтовкой втолкнул.Мы шли бегом по нашим улицам и переулкам, все дальше и дальше.На мне было белое платье и тапочки на босу ногу.Если кто хотел убежать, немцы того убивали. Не выстрелом, а больше прикладом били.
Около одного дома они за косы вытащили из ворот женщину. За ней они бросили маленького ребенка. Ему, наверное, был годик. Они его схватили за ножку и бросили на панель. Одна женщина хотела поднять ребенка, но немец оттолкнул ее сапогом.
Они гнали нас за город, в лес. Солнце только вставало. Мы скоро пришли к одной поляне. Тут они женщин и детей в сторону сбили, а мужчинам велели в другую. И я с женщинами стою.
Вот они мужчин спрашивают: "Где расположены красные части?" А те не сказывают. Никто не сказал. Они к нам: "Где расположены красные части?" И мы не сказываем. Кто молчит, кто ответит: "Не знаю".
Они тогда мальчиков постарше взяли от нас и к мужчинам отвели. И стали документы требовать.
Своим они, конечно, по-немецки говорили, а нашим по-русски. Чего не выговорят, так руками покажут.
"Давайте документ". А наши им: "Нету, забыли дома".
Тогда они стали по карманам лазить. Одного дяденьку вывели вперед. Вынули у него из кармана бумаги, читают, аж головами состукнулись. И сразу винтовку ему в грудь. Он только сказал: "За Ленина! За Сталина!" - и упал.
Женщины плакать начали, а которые ребята на землю попадали.
И так они много мужчин постреляли. Застрелят и документ его в сумку положат. У них висели такие желтые сумки через плечо. Они полные сумки документов набили. И которых мужчин не поубивали, тех в лес пустились гнать. И мальчиков наших гонят. Матери за ними бегут, а немцы их прикладами отталкивают. Там был Ваня с нашей школы, и Илюша был, - только он из другого класса.
Теперь мы одни остались. Все немцы за нашими мужчинами ушли. Мы в лес подались. Нас человек сорок женщин и ребят было. Идем, сами не знаем куда, и плачем. Вдруг снова выстрелы. Стреляют откуда-то слева. Мы немцев не видим, а пули ихние слышим. Тут женщина одна упала. На руках у нее ребеночек. Так и упали оба. Женщину убило, а ребеночек живой. Его одна молоденькая тетенька подняла и понесла. Мы уже и не думали, чтобы спастись. Где ж там спастись! Голову за дерево спрячешь, а туловище все равно торчит. Одному нашему мальчику пуля пробила шапку. Значит, счастливый! А у меня на платье задело рукав. Целый кусок вырвало. Хорошее платье: снизу две оборочки и на рукавах две оборочки. Мне его мама сшила.
Бежим мы, смерти ждем и не знаем даже, что скоро увидим наших.
Когда увидели из-под травы пулемет, мы и не думали, что наши. Опять, думаем, немцы. И давай от пулемета бежать. Вдруг нам кто-то закричал: "Не бойтесь!" Видим - из-за деревьев выезжает грузовик, а на грузовике красноармейцы, колхозники. Это были партизаны в лесу. Они все повыскакали с грузовика на землю, а на грузовик посадили женщин с маленькими детьми. И будку шофера детьми набили. А нам говорят: "Вы уже немного взрослые, а детей у вас еще нет, так вы можете пообождать маленько". И махнули шоферу: "Езжай!"
Мы у них в лесу два дня прожили. Потом они остановили красным флажком поезд, усадили нас и сказали: "Счастливый путь!"
Дуся Семенова, 14 лет, из Киева.
Записано 13/III-42 г., в Детдоме № 9, в г. Ташкенте.
ЗЕМЛЯ
Мы ехали на подводах недалеко от Белой Церкви. Тогда налетели пятнадцать самолетов и началась горячая стрельба. Сперва они строчили из пулеметов, а потом скинули двенадцать бомб. А мы полегли в рожь. Мы лежали все лицом вниз. И вдруг на нас набросилась земля. Я лежал под землею не знаю сколько. Во рту была земля, и в носу земля, и в ушах, как уже лежит не человек, а настоящий мертвяк. Я только думал одно: почему у меня нет нагана, я бы застрелился. Но это я думал зря: ведь, все равно, я не мог бы двинуть рукой.
Один, который с нами ехал, был очень здоровый, или на нем не так много лежало, но он сам вырылся. Он позвал военных, и нас отрыли.
Алеша Зафрейнер, 15 лет, из г. Пелонное (Украина).
Записано 28/III-42 г., в г. Ташкенте.
СО ЗЛОСТИ
Красивее всего было ехать по узенькому каналу. Там каждая елочка видна. Я сидела наверху и срисовывала елочки.
Мы выехали из Ленинграда только в августе, потому что мы ждали нашу бабушку. Мама боялась ехать поездами, которые сильно бомбили, и мы поехали баржой. На полки постлали матрасы и одеяла и сделали как отдельную квартирку. Мы на полке и жили.
Нас было три баржи и два катера. Катера побольше, чем пароходики на Неве. Один большой катер тащил две баржи, а другой, маленький - одну, нашу. Вы бы поглядели, какие у нас были ловкие матросы: они переходили к нам на баржу с катера прямо по канату, как одна гражданка в цирке, которую мы видели с мамой еще до войны.
Потом настала Волга. Я срисовывала горы и позади облака. Мы подъезжали к Рыбинску - там уже вода сделалась мутная, водорослевая. Это было днем, мы только собирались обедать. Вдруг из-за облаков с большим жужжанием вылетели самолеты. Они летели к шлюзу, а за ними гнались наши ястребки. Они до шлюза не долетели, испугались и со злости сбросили бомбы на наши баржи. Завыли гудки, и еще громче закричали люди. Я увидела крошечные точечки, они в воздухе делались все больше и больше, а когда они упали, я их не видела и только услыхала взрывы.
Две баржи сразу ушли под воду и потянули за собой свой катер. На каждой барже было семьсот человек. Мы кричали, и многие дети топали ногами. Наш катер отцепился от нас и пошел спасать тот, но вода качалась воронками, и шлюпки не могли плыть. И баржи утянули свой катер за собой под воду.
Ни единой тряпочки, ни щепочки не всплыло.
Оля Гусельникова, 10 лет, из г. Ленинграда.
Записано 28/III-42 г., в Ташкенте.
Вот некоторые рассказы. Это еще не самые жестокие.. Только представьте,что пришлось пережить деткам, у которых еще не сформировалась психика,которые только начинают жить и должны быть окутаны родительской любовью и всем самым светлым, но вместо этого увидевшие смерть, разруху, войну.
На по следок хочу посоветовать: прочтите книгу, она не большая, но ярко описывает те ужасы войны, которые пережили наши предки, прочтите и сделайте свои выводы.