А я тебя вижу каждую ночь во сне.
Ты там такой, как всегда – мой, смешной, упрямый,
И дети смеются: «Вы такие крутые с мамой!»
И это, что там скрывать, очень лестно мне.
И дети смеются: «Как рыбы таращат рты,
Вот так вы целуетесь. Взрослые, вы смешные!»
А я улыбаюсь – ну вот же, мои, родные
И ты обнимаешься, тычешься лбом... Коты
Вокруг нарезают круги и мечтают о мясе,
В компьютере – то ли Иглесиас, то ли танго,
Я режу салат, нарезаю на ужин манго,
Еще половинку наверное пущу на ласси...
А дети смеются вокруг и хохочут в голос:
«Вы с мамой когда вдвоем дураки – до жути!»
...Но я просыпаюсь, и небо уже раскололось
И пахнет рассветом. И нет тебя. И не будет.
****
Когда я тебя потеряю — мне станет неважно,
Что жизнь состоит из забега от ада до рая,
Не все в этой жизни, мой друг, повторяется дважды,
А значит, лишь раз я тебя навсегда потеряю...
Когда я тебя потеряю — мне будет так сложно,
Собрать свою душу, заштопать от края до края...
Я стану другой и с людьми буду впредь осторожной,
Когда я тебя навсегда... навсегда потеряю...
Когда я тебя потеряю — жизнь станет закатом,
И солнце исчезнет вдали, незаметно сгорая...
В попытке обнять, я тобою вдруг буду распята
И важное что-то уже навсегда потеряю...
Когда я тебя потеряю — мне будет неважно,
Кто в этой войне пострадал, кто погиб, а кто выжил...
Ничто на земле, милый мой, не случается дважды...
А значит, я больше тебя никогда не увижу!!!
****
Когда-то, много лет назад
Он обронил две колких фразы,
Что не любил её ни разу
И расставанию очень рад.
Она, собрав себя в кулак,
Не дрогнув, сдерживая слёзы,
Сказала: «Что ж, пусть будет так»,
За дверь ушла, шагнув в морозы.
Прошли года, сменились дни,
Вращала жизнь его по свету.
Порой мелькало: «Как ты? Где ты?»
Он не сказал ей «извини»...
И вот однажды, вдруг устав
Бродить по миру одиночкой,
Он вспомнил взгляд её и нрав
И захотел увидеть срочно.
Нашёл он адрес, взял билет,
Вернулся в город юных будней.
По-прежнему здесь воздух чуден
И замечательный рассвет!
Пока спешил купить цветы,
Всё вспоминал её улыбку
И как шептала: «Только ты...»,
Свою жестокость и ошибку.
И вот уже её порог.
Душа дрожит, внутри волнение.
Вдруг охладит его презрением?
Закроет сердце на замок?
Звонок. Шаги. Открылась дверь.
Глазам поверить он не может...
Ведь перед ним стоит теперь
Он сам... Но только помоложе.
Смятение чувств и в горле ком.
Глаза в глаза в беззвучном миге.
– Вы к маме? Что же, проходите.
– А где она?
Всё словно сон...
– Я ждал вас. Мама говорила,
Что будет день и будет час,
Когда придёте. Вас простила
И не держала зла на вас.
– Я бы хотел её увидеть
И попытаться объяснить.
Хоть ничего не изменить
И не забыть ей той обиды.
– Вы не успели. Мамы нет.
Вот... Вам письмо отдать просила.
Её уж долгих десять лет
Хранит безмолвная могила.
Он вышел вон, вмиг постарев.
Открыл письмо, а в нём две строчки:
«Ждала... Любила... Сын...» и точка.
Вся жизнь его теперь лишь блеф...
****
Мы на кассе. Вдвоём. Нам оплачивать.
«Ваша боль. XXL – ваш размер?»
Да, всё так. Ваши деньги – без сдачи, вот.
Мы уходим. Мир грустен и сер.
Отболело. Столкнулись на улице,
Где шумит тополиная рать.
– Ты ещё не отвыкла сутулиться?
– Нет, а ты…
– Продолжаю страдать.
Шорох листьев, от инея скрученных –
Мы идём. Солнце пялится с крыш.
Мне понятно, что ты – чёртов мученик,
Раз себя – до сих пор-то — коришь.
Я твержу про любовь, про священное –
Горло режет противный комок.
Я кричу что-то там о прощении –
Ты плетёшь свой терновый венок.
Я слезами давлюсь, как лекарствами,
Я боюсь, эта боль меня съест.
Не небесное, вот тебе – царствие,
Но ты сам себе выстругал крест.
Снова фразы и строки избитые –
И опять в горле колется ком.
Говорю: «Все обиды – забытые», —
Ты идёшь за гвоздями молчком.
О тебя — как о стену бетонную;
Лоб в крови, выбиваюсь из сил.
«Я простила…» – шепчу между стонами –
Ты в ответ: «Я себя не простил».
Я в аду, я иду между клетками –
Пусть умру не сейчас, а потом…
Я молчу и тянусь за таблетками.
Ты уходишь. В венке и с крестом.