... Драгоценностей в сундуке почти не было, так, два колечка и ожерелье из потускневших серебряных монет. Несколько старинных икон, пять или шесть древних книг от одной из которых просто дышало чернотой, несколько папок с документами, тетради, исписанные мелким ровным почерком... и маленький бубен из кожи с хребта благородного оленя натянутой на любовно распаренный, а после выгнутый березовый обод, при нем - колотушка из куска чьей-то бедренной кости.
Часть первая - здесь. Часть вторая - здесь. Часть третья - здесь. Часть четвертая - здесь. Часть пятая - здесь. Часть шестая - здесь. Часть седьмая - здесь. Часть восьмая - здесь. Часть девятая - здесь. Часть десятая - здесь. Часть одиннадцатая - здесь. Часть двенадцатая - здесь. Часть двенадцать/1 - здесь. Часть четырнадцатая - здесь.
Неведомая сила заставила Дядю Федора взять бубен, ударить колотушкой в высохшую от времени кожу. Ту-ух! - глухо отозвался бубен. - Ту-ух, ту-ух, ту-ух! Уже сознательно Дядя Федор, внук и правнук шамана, задал ритм быстро стучащего сердца, запел на странно знакомом языке... хлопнула, закрываясь, дверь, Шарик и Матроскин в страхе отскочили в дальний угол, шерсть на Матроскине поднялась дыбом. За спиной Дяди Федора встали две тени, радостно переглянулись, положили руки на плечи мальчика - и исчезли.
- Матроскин, Шарик, не бойтесь, все хорошо! - сказал Дядя Федор. - Надо Печкина позвать, он за калиткой прячется. Шарик, ты соседям скажи, пусть потерпят еще. А мне поможешь одну книжку прочитать...
Приведенная Печкиным из колхоза "в аренду" корова паслась во дворе, а Дядя Федор писал письмо родителям. Авторучки не нашлось, приходилось писать аккуратно старым стальным перышком, окуная его в непонятно откуда образовавшуюся в сундуке чернильницу.
"Здравствуйте, мои папа и мама!" - писал мальчик. "Я живу хорошо, у меня все есть. Есть дом, он теплый. В нем одна комната и кухня"
В открытое окно он увидел корову, совершающую противоправные действия. "Совсем "соседи" обнаглели с голодухой своей!" - стремительно подумалось Дяде Федору. - "Заговоренную на "чисто после стирки навсегда" простыню жрать! И в корову Василий с третьего дома залез!"
Пока Дядя Федор руками да заговором усмирял корову, одержимую "соседом", свои строки дописали Матроскин с Шариком. Те самые, про хвост, лапы, линьку, шерсть... Шарик демонстративно подписался, чтобы папа Дяди Федора не забыл о данном восемь с половиной лет назад обещании. Так письмо родителям и ушло.
Попутно Печкин отправил отчет, в котором описал события за прошедший месяц, официально обосновал успешность поисков "пропавшего мальчика ростом метр двадцать", покаялся в том, что фамилиар, которого он подвел к Дяде Федору оказался откровенно туповат (ну что такое, только повторять дословно что сказано,
жрать, гадить и ни фига не расти при этом. Но уже не переиграешь, спутник, он на всю жизнь), после чего отправился в Москву лично. Столь важное дело, как грамотная эвакуация Дяди Федора домой, доверить он не мог никому...
Продолжение следует...