«Скажи, пожалуйста, ну как же ты могла?
Всегда прощала, а теперь вот так ушла,
Оставив нас совсем одних… меня, детей…
Ты так не можешь поступить. Вернись скорей!
Ты что наделала, ведь я тебя любил…
Ну не святой… Гулял ночами, часто пил…
Но ты прощала... Улыбалась нежно вновь
И всё писала про прекрасную любовь…
А твой мобильный всё молчит… ну где же ты?
Ты пыль не вытерла, не полила цветы…
И сыновей не целовала перед сном…
О чём ты думала, когда ушла? О ком?
Ты мне клялась, что в мире нас дороже нет…
Ты знаешь, что сегодня ели на обед
Твои мальчишки? Как признаться должен я,
Что не увидят больше маму сыновья…
Прости меня и разбуди, тебя молю…
Всё это сон. Поверь, я так тебя люблю.
Я обещаю, не заплачешь больше ты.
Я вытру пыль, полью сегодня же цветы…
Я буду самым лучшим мужем и отцом…
Осознаю, высокомерным был глупцом…
Нет, я не верю, что истории конец…»
Рыдал нал свежею могилою вдовец…
Цените, люди, тех, кого вам Бог даёт…
Обида – дёготь, что навеки портит мёд…
Представьте тех, кого вы любите всерьёз
И станьте автором их счастья, а не слёз…
****
Очень больно уходят люди…
Так стремительно и не кстати.
Уставая от вас, по сути,
Оставляя рыдать в кровати.
Оставляя одних в квартире,
Оставляя на сердце раны,
Так внезапно уходят люди,
На душе вырезая шрамы.
Так смешно остывают люди,
Забывая своих любимых,
Оставляя их на распятье
Одиноких метелей зимних
Так уходят, без объяснений,
Затихают шаги в парадной…
Просто ты – это ты, смирись,
Им тебя уже больше не надо.
Не случается взрыв на солнце,
Ни другое событие века…
Все гораздо ясней и проще,
Ты теряешь своего человека.
Он уходит слезой мокрой,
По щеке ускользая в пропасть.
Там лежит на полу хрустальном,
На куски разбитая гордость.
****
И не было от тебя звонков,
И мы не виделись – дни и годы,
И мы привыкли, что так – легко,
И взяли это – в привычку, в моду,
Себе в уме, намотав на ус,
Назло, на вечную, в общем, память,
И кто сломается первым – трус,
А кто сломает – решайте сами,
И мы пошли, как поток машин –
Один налево, другой – направо,
Сломались... Только вот не решим,
Кто окровавленный, кто – кровавый,
Кто потерял нас, а кто нашел,
Игра запутана, проще – выйти.
И мы не видимся, хорошо?
– Привет, мой Марс!
– Не скучай, Юпитер.
– Ты как?
– Как ты...
Все одно – одно,
Перелицованно, нераздельно,
И мир вот-вот полетит вверх дном –
И небо станет для нас постелью,
И мы сойдем, наконец, с орбит,
Чтоб пересечься – хотя бы взглядом...
Ведь только мертвое не болит,
А мы живые – и мы не рядом,
И мы не виделись – сотни лет,
Что люди скомкали в две недели,
И память – вечно – кровавит след,
Как сами, глупые, захотели,
Жизнь, раздвоившись, течет рекой,
Почти по-невски – в гранит одета...
И не было от тебя звонков.
И не было от меня ответа.
****
Доктор, вы видели? Небо качнулось, пьяное...
Доктор, вы знаете, я не усну, наверное...
Доктор, а души у всех такие же рваные?..
Ну а сердца? У всех такие же верные?..
Доктор, таблетки придумали от одиночества?..
Или от мутного облака где-то под ребрами –
Там, где стихи выливаются в злые-пророчества...
Доктор, таблетки придумали? Дайте попробовать...
Только, чтоб быстро, чтоб раз – и с прямым попаданием,
Чтобы на утро по-белому – сызнова, сызнова!..
Мышью готова я стать экспериментальною...
Может быть выйдет: забыться, проснуться и выстоять...