Когда я случайно прочитала стихотворение "Старик над картою и я", мне захотелось найти автора строк. Казалось, что Борис Рыжий - новый Бродский, его реинкарнация. И меня ждет погружение в мир его образов и рифм.
Вот только созвучных и близких мне произведений я больше не нашла, но обнаружила, что Борис Рыжий - многим россиянам знаком и любим.
Всеобщее признание
Борис родился в Челябинске, в 1974 году (наш современник) в профессорской семье - его отец - доктор геолого-минералогических наук, а мать - медик. Помимо мальчика, в семье росли еще две сестры - Лена и Оля.
Парень увлекался боксом и поэзией (какой контраст), но пошел по указанному отцом пути - в геофизики. Закончил ВУЗ, поступил в аспирантуру, получил звание младшего научного сотрудника. А одновременно с написанием научных работ по земной коре - сочинял стихи.
Они публиковались в газетах Екатеринбурга в 90-е годы, к Рыжему пришла всероссийская слава - парня стали называть уральским самородком, гением нового времени. Стихотворения стали переводить на другие языки, а из его рифм рок-группы начали слагать песни.
И наслаждаться бы этим признанием, но парень в 2001 году, в возрасте 26 лет принял решение добровольно уйти из жизни.
А ведь у Рыжего была работа, жена и маленький сын Артем...
"Старик над картою и я..." (1997 год)
Я очень ценю умение поэтов не только красиво воспевать общеизвестные ценности и идеалы, но и зафиксировать словами краткий миг, уловить красоту Вселенной в обыденности:
Старик над картою и я
над чертежом в осеннем свете —
вот грустный снимок бытия
двух тел в служебном кабинете.
Ему за восемьдесят лет.
Мне двадцать два, и стол мой ближе
к окну и в целом мире нет
людей печальнее и ближе.
Когда уборщица зайдет,
мы оба поднимаем ноги
и две минуты напролет
сидим, печальные, как боги.
Он глуховат, коснусь руки:
– Окно открыть? – Вы правы, душно.
От смерти равно далеки
и к жизни равно равнодушны.
От этих слов веет одиночеством. В кадре коллеги - молодой и престарелый сотрудники из Института геофизики УрО РАН. Тянется их привычный рабочий день, осень за окном... Стол завален чертежами.
Старик погружен в схемы и формулы, а Борис старается разглядеть в этом эпизоде нечто невидимое - он словно воспарил над кабинетом и зданием, и смотрит на себя со стороны, как философ на две пересеченные точки во Вселенной.