Тридцать девять лет назад, 8 декабря, был убит музыкант, чье имя вписано золотыми буквами в историю рок-культуры. Впрочем, дело не только в ней. Если бы Джон Леннон жил сегодня, то есть продолжал творить, мир был бы немного лучше, немного счастливее.
В 1966 году, за четыре года до распада, The Beatles отказались от концертной деятельности, мотивируя тем, что гастроли отвлекают от студийной работы. Но причина была в другом. Незадолго до этого Джон Леннон обронил в интервью лондонской газете Evening Standard: «Христианство уйдет, оно усохнет и исчезнет. Я прав, и будущее это покажет. Сегодня мы более популярны, чем Иисус Христос...».
В Англии на эту фразу никто не обратил внимание, но в США разразился национальный скандал. В южных штатах вчерашние поклонники ливерпульской четверки устраивали костры из пластинок The Beatles, их песни были запрещены к трансляции. Как назло, именно в это время группа отправилась в турне по Америке. Но стадионы, где должны были проходить выступления, оставались полупустыми.
В Мемфисе кто-то позвонил в номер Джона и сказал, что во время концерта тот будет убит. Леннон только усмехнулся: «Я всегда говорил, что меня прикончит какой-нибудь псих». Однако настроение в коллективе было подавленным, музыканты вернулись домой, и 9 ноября 1966-го, ровно через месяц после 26-го дня рождения Леннона, продюсер Брайан Эпштейн публично заявил, что The Beatles прекращают гастролировать.
Любопытно, что именно в этот невеселый для группы день Джон, убивая тоску в лондонской галерее Indica, познакомился с экстравагантной японской художницей. Она была одета во все белое, и ее звали Йоко Оно, что значит «Дитя океана». Собрание выставленных ею инсталляций носило более абстрактное название: «Незаконченные картины и объекты». «Абсолютная гребаная чушь, – со свойственной прямолинейностью заявил об этих «шедеврах» Леннон своей жене Синтии. – Смотреть не на что».
Быть может, тем бы и кончилось, но… Йоко решила во что бы то ни стало завоевать Джона. «Наконец я нашла того, кого стоит любить», – записала она в своем дневнике. Зная о склонности Леннона к эзотерике, она принялась чуть ли не ежедневно посылать ему письма, содержание которых отличалось поистине философской краткостью: «Танцуй», «Дыши», «Смейся», «Мечтай», «Смотри на звезды до рассвета». В конце концов этот эпистолярный «гипноз» возымел действие: Леннон и Оно снова встретились, и между ними прошла электрическая дуга.
Джон происходил из рабочей семьи, Йоко – из потомственных самураев; он не любил читать, она не расставалась с книгой; он в свои двадцать шесть был всемирно известен, она в тридцать четыре не имела ничего, кроме амбиций непризнанного гения; он любил женщин, беспрекословно подчинявшихся его воле, она была тверда, как кремень. И тем не менее, Леннон потерял голову.
Детство Джона прошло в доме его тетки – Мими; мать, Джулия, жила отдельно со своим вторым мужем. Между тем Джон обожал мать. Когда ему было семнадцать, она погибла под колесами полицейского автомобиля – юноша едва перенес трагедию. Всю жизнь Джон искал женщину, похожую на мать или тетку... В Йоко он обрел сразу обеих – бесшабашную Джулию и строгую мудрую Мими.
В апреле 1968-го, когда Синтия была на отдыхе в Греции, он привел домой Йоко. Вернувшись, Синтия была неприятно удивлена: ее муж и «какая-то японка» сидели на полу в кимоно и пили утренний чай. «Привет, – кивнул Джон супруге. – Познакомься, это Йоко».
Леннон развелся с Синтией на основании своей супружеской измены, выплатив ей и сыну Джулиану сто тысяч фунтов (даже на суде Джон не воздержался от скандала, обозвав сына «плодом лишней бутылки виски»). Он также взял на себя все расходы по разводу Йоко (она была замужем, причем во второй раз), а также профинансировал выставку ее очередных модернистских экзерсисов.
Отныне музыкант и художница стали неразлучны. «Теперь мы одно целое, – говорил Леннон, – одна душа в двух телах. У нас одно имя: Джон-и-Йоко. И мы творим вместе».
Это были не пустые слова. Однажды Пол, Джордж и Ринго собрались в студии для работы и с изумлением обнаружили Йоко, которая сидела за пультом, слушала записи и отпускала резкие замечания. А ведь еще на заре карьеры «битлы» условились не приглашать в студию своих жен и девушек. Началась «разборка», результатом которой явился раскол.
Многие композиции двойного «Белого» альбома были записаны не полным составом. А «Джулию», – песню удивительной красоты и печали, которую Леннон посвятил своей матери, – автор вообще записал без помощи друзей. В ней, между прочим, есть такие слова: «Julia, Julia, oceanchild calls me» – «Джулия, Джулия, дитя океана зовет меня».
В декабре 1968-го Джон и Йоко выпустили свою первую совместную пластинку Two Virgins («Два девственника»), сотворенную за одну ночь. Музыкой это было назвать сложно: запись включала бессвязные шумы, стоны, крики, урчанье в животе и, по словам одного из критиков, более откровенные выражения желудочно-кишечных проблем.
Но напрягало другое: на конверте была помещена фотография абсолютно голых Джона и Йоко. «Могли бы найти кого-нибудь попривлекательнее», – съязвил Маккартни. Диск Two Virgins, представленный как экспериментальная музыка, наделал шуму, но не более. В Британии было выпущено всего 5000 экземпляров. Пластинка продавалась в плотных коричневых конвертах.
20 марта 1969 года влюбленные, облаченные в белоснежные костюмы, поженились в британском консульстве Гибралтара (у Йоко были проблемы с британской визой), заказав для этого чартерный рейс. На Гибралтаре они пробыли ровно семьдесят пять минут, сама церемония бракосочетания заняла три минуты. Джон взял себе имя жены, и теперь его звали Джон Оно Леннон...
Медовый месяц молодожены коротали в спальне амстердамского отеля «Хилтон», заявив журналистам, что проведут «постельное интервью». Охочие до клубнички репортеры выстроились в очередь у гостиничного номера, однако Джон и Йоко действительно ограничились разговорами: сидя на кровати, они осуждали американскую агрессию во Вьетнаме.
То же повторилось в монреальском отеле «Королева Елизавета». Кстати, именно там, на восьмой день постельного режима, Джон экспромтом написал Give Peace A Chance, «Дайте миру шанс». Он запевал, окружавшие его брачное ложе пятьдесят человек (среди которых оказался один раввин и один священник) подхватывали – и в таком хоровом варианте песня была положена на пленку. На следующее утро она попала на верхнюю строчку чартов, став гимном мирового пацифистского движения.
«Наш медовый месяц мы превратили в «паблисити за мир», – признавался Джон. – Генри Форд знал, как с помощью рекламы продавать автомобили, я и Йоко «продаем» мир. Кому-то это покажется смешным, но многие начинают задумываться». «Такие люди, как президент США, представляют только свою страну, – вторила мужу Йоко. – А мы представляем весь Земной шар».
И они были правы. 15 декабря того же 1969-го Оно-Ленноны организовали концерт под названием «Война окончена, если ты этого хочешь». Через пару недель британское телевидение показало программу, посвященную Леннону, назвав его одним из трех политических деятелей десятилетия наряду с Джоном Кеннеди и Мао Дзэдуном.
В то же время между супругами пролегла первая трещина – бурная общественно-политическая деятельность совсем расшатала нервы рокера-бунтаря. Однако психоаналитик Артур Янов, которого посещал Джон, имел на этот счет свое мнение. Он полагал, что нервозность его пациента обусловлена чувством вины перед сыном Джулианом, которого Джон (как когда-то его собственный отец) попросту бросил.
Реакция Джона была моментальной: он набрал телефон Синтии и радостно доложил, что... возвращается к ней и сыну. Но радость была преждевременной: позвонили от Йоко и сообщили, что она приняла смертельную дозу снотворного. Врачам с трудом удалось ее откачать... Тогда Янов предложил супругам лечь в его клинику в Лос-Анджелесе и пройти полный курс «первичной терапии».
Ее суть сводилась к тому, что человек должен избавиться от многочисленных психологических защитных слоев и обнажить свое первородное «я». Только тогда он обретает внутреннюю свободу. Джон и Йоко дали свое согласие.
По возвращении в Лондон они приступили к записи альбома Plastic Ono Band, который был выпущен в декабре 1970-го. Менее чем через год вышел лонгплей Imagine. Эти пластинки, абсолютно свободные от экспериментальной мишуры, по словам критики, в музыкальном плане были скупы и суровы, как стены монастырей. Что касается текстов песен, то их тематика, большей частью, была обращена в прошлое, в первые травматические переживания юности.
Профессору Янову удалось обнажить гений Леннона: скорбная тень Джулии незримо присутствует на обоих альбомах. Но, как ангел спасения, в финале появляется образ Йоко (композиция Oh Yoko!) – ставшей для Джона не только женой, соратником, наставником и астрологом, но и второй матерью.
Осенью 1971 года супруги переехали в Нью-Йорк. Джон полюбил этот город всем сердцем. «Мне следовало бы родиться не в Ливерпуле, а где-нибудь в Гринвич-Вилладже», – говорил он. Ленноны с головой окунулись в мир богемы – записывали музыку, рисовали картины, снимали кино, занимались благотворительностью.
Но если бы только этим! Они активно выступали за наделение индейцев гражданскими правами, за смягчение содержания заключенных в тюрьмах, за освобождение лидера американской молодежи Джона Синклера... Но самое неприятное – они намеревались отправиться в многодневное турне по Штатам. И в том, что оно станет антиправительственным, не сомневался никто.
Ричард Никсон знал, как побольнее ударить Леннона: весной 1973-го власти США выдали Йоко разрешение на проживание в стране, а Джону предписывали в двухмесячный срок покинуть Штаты, инкриминируя ему... хранение марихуаны. Только виртуозное искусство адвоката Леннона помешало иммиграционным службам депортировать певца из Америки.
Несмотря на победу, Джон, все это время находящийся в состоянии стресса, в пух разругался с женой. Йоко решила, что им пора отдохнуть друг от друга, и посоветовала мужу развеяться в Лос-Анджелесе. Как истинно восточная женщина, она мудро подыскала себе замену и отправила с Джоном свою секретаршу – двадцатилетнюю китаянку Мей Пенг.
Калифорнийские каникулы Джона, где он «оттягивался» в компании Элтона Джона, Эрика Клэптона, Ринго Старра, Дэвида Боуи, Кита Муна и бесчисленных голливудских старлеток, растянулись на полтора года и впоследствии были названы им «потерянным уикэндом». «Это было что-то ужасное, – вспоминал Джон. – Я никогда не пил столько. Я пил так, будто пытался утопить себя в алкоголе и наркотиках. Мы замешивали героин с какой-то дрянью, погуще, и называли эту адскую смесь «холодной индейкой».
В минуты просветления ему, однако, удавалось сочинять песни. Их набралось на целый альбом – Walls And Bridges. Одна из них, Whatever Gets You Thru The Night («Что бы ни провело тебя через ночь»), была исполнена автором в паре с Элтоном Джоном. Тот считал, что эта вещь должна занять первое место в американских чартах. Леннон ему возразил. «Давай поспорим, – не унимался Элтон. – Если проспоришь, выступишь на моем концерте в Нью-Йорке». Леннон проспорил.
Этот концерт, проходивший в Madison Square Garden, стал последним публичным выступлением Леннона. Но главное было в другом: среди публики он увидел Йоко – одетую в вечернее платье, с высоко уложенными волосами и ниткой жемчуга на шее. Их снова, словно магнитом, потянуло друг к другу. Они решили больше не расставаться.
9 октября 1975-го, день в день на свое тридцатипятилетие, Джон получил от супруги сказочный подарок: она родила ему сына Шона. «Мы с сыном близнецы», – шутил Леннон-старший. Он окончательно завязал с наркотиками и алкоголем. А о «холодной индейке» теперь напоминала лишь тяжеловатая композиция Cold Turkey с одноименного сингла.
Джон оставил музыку и целиком посвятил себя семье. Пока Йоко занималась вложением капитала (наконец-то завершилась судебная тяжба об авторских правах The Beatles, счета группы разморозили, и Леннон стал обладателем 150 млн долларов), он вел домашнее хозяйство, готовил обеды, пек хлеб и менял Шону пеленки. Газеты писали, что «Леннон стал первой суперзвездой, добровольно отказавшейся от своего звездного статуса».
Но Джону было плевать на газеты. «Я живу для себя, для жены и для нашего малыша», – заявил он. По его настоянию Йоко приобрела два огромных имения, когда-то принадлежавшие Вандербильтам, а также ферму для сына, в часе лета от Нью-Йорка: «Мальчик должен расти в естественных условиях, среди животных», – резонно заметил Джон.
Жизнь пошла по накатанной колее: зима в Нью-Йорке, лето на Багамах, весна на Палм-Бич во Флориде или Японии... Многомиллионные почитатели «певца рабочего класса» пребывали в шоковом недоумении.
Джон Оно Леннон вновь переступил порог студии только через пять лет после рождения сына: 4 августа 1980-го он начал запись альбома Double Fantasy. Это название он придумал на Бермудах, в местном ботаническом саду, где растет цветок с таким же названием – «Двойная фантазия». Появившийся в ноябре диск одновременно поражал красотой мелодий и ясностью текстов. Одна из вещей называлась Just Like Starting Over – «Как будто начиная заново».
Утром 8 декабря к Леннону на улице подошел молодой человек с Double Fantasy в руках и дрожащим голосом попросил автограф. «Это все, что тебе нужно?» – зачем-то спросил Джон, подписывая конверт, и взглянул на незнакомца поверх очков.
Вечером того же дня этот же человек – двадцатипятилетний Марк Дэвид Чепмен – стоял на пересечении 72-й улицы и Central Park West авеню у входа в Dakota Building. В этом доме жила семья Леннонов – по соседству с Рудольфом Нуриевым.
В 22:50 к зданию подъехал «линкольн», из которого вышли Джон и Йоко, возвращавшиеся из студии звукозаписи. Чепмен проследовал за ними в подъезд, затем в вестибюль... «Господин Леннон!» – окликнул он и, не дожидаясь, когда тот обернется, выпустил в спину Джона пять пуль из револьвера 38 калибра, четыре из них достигли цели. Джон, шатаясь, поднялся на несколько ступенек и рухнул вниз, к ногам Йоко. «В меня стреляли...» – были последние его слова.
Вызванные швейцаром полицейские увидели странную и страшную картину: на мраморном полу в луже крови лежал Леннон, его голову обнимала Йоко, а в двух шагах от них сидел на корточках человек и читал книгу «Над пропастью во ржи»...
На суде Марк Дэвид Чепмен признался, что хотел избавить мир от лжепророка. В ходе следствия было отмечено, что убийца был женат на японке, любил поиграть на гитаре, а его квартира была сплошь завалена записями Джона и Йоко. Вероятно, он себя считал истинным Ленноном – медэкспертиза установила, что Чэпмен страдает шизофренией.
Тем не менее, он получил двадцать лет тюремного заключения. Впоследствии этот срок был заменен на пожизненный.
Джон Оно Леннон был кремирован. Урна с его прахом, во избежание массовых демонстраций, была спешно захоронена где-то в Нью-Йорке. Точное место захоронения знает только один человек – Йоко.