Когда в детстве моя мама заставила меня осознать, что семейная тайна должна оставаться тайной, я кивнула и сказала ей, что да, я поняла и никогда никому не расскажу. Потому что я была маленькой, и согласие с правилами моих родителей казалось мне более чем правильным. Ведь они покупали мне маленьких куколок и домик для них и много шоколадных яиц с сюрпризом внутри. Так зачем идти против этого?
Но теперь, когда я уже не маленькая, мне не интересны шоколадные яйца и куклы с их домиками, это обещание кажется не таким уж и правильным. Не то чтобы я хотела нарушить, заметьте, но одно ведет к другому, и теперь я действительно вынуждена это сделать.
Нет, ладно, на самом деле разговор о моем мире с Колей был моим выбором, хотя ... хотя это не так. Так получилось, слова вылетели из моих уст, и я не смогла вовремя остановиться. Конец истории.
Я смотрю на Колю, в гостиной моего старого дома, стоящего передо мной, его руки скрещены на груди, а глаза святятся триумфом.
- Что ты хочешь, чтобы я сделала? - спрашиваю я. Я волнуюсь. Ладони потеют, а со лба пот льется каплями.
- Не знаю. Как у вас там все происходит. Наколдуй мне костюм феи. Я так и не решился купить его в магазине, - он поднимает брови, и снова бросает на меня победоносный взгляд.
Я закрываю глаза, глубоко вздыхаю и начинаю воображать, что Коля одет в платье феи Тинкербел из мультика про Питера Пена. Я открываю рот и шепчу несколько слов, а затем небрежно жестикулирую.
Я открываю глаза. Коля стоит передо мной, в той же одежде, что и раньше. Он смеется, и я качаю головой.
- Ну что, я была похожа на ведьму? - говорю я, с иронической улыбкой, затем быстро делаю жест рукой, и в ту же секунду Колина одежда превращается в зелёной платьице.
- Иди и посмотри на себя в зеркало, подмигиваю я ему, пока он оглядывает себя. Он выглядит испуганным и растерянным.
- Как ты это сделала? - спрашивает он, касаясь ткани зеленой мини-юбки, расходящейся листочками книзу.
- Садись, - я киваю на диван, ожидая, пока он сядет, а затем сажусь рядом.
- Я ведьма, - объясняю я, теребя прядь волос от беспокойства
- Я уже понял, - бормочет он, сердито наблюдая за своей маленькой юбкой, которая оставляет его волосатые как у Чуббаки бедра открытыми.
- Это все, что ты можешь сказать?
- А Вика? А твои родители? Существуют ли в мире другие люди, подобные вам? - спрашивает он с чрезмерно любопытным и заинтересованным взглядом.
- Только один человек может быть ведьмой в семье. У нас ей должна была стать Виктория. Ты же видишь, она умная, красивая, прилежная. Но в свой восемнадцатый день рождения, я случайно сказала заклинание перед всеми моими спутниками. Я понятия не имела об этом, мои родители тоже не знали. Все полагали, что для этого была выбрана Вика, они никогда не придавали мне никакого значения, ни одного лишнего взгляда, лишней ласки, - бормочу я, чувствуя ком в горле.
- Извини.
- Не стоит. Я наоборот предпочла бы быть нормальным подростком, выходить на улицу с друзьями и веселиться, без лишних мыслей, без особых проблем и обязанностей, - объясняю я, вспоминая все ночи, проведенные на улице, когда Вика корпела над учебниками по магии. И мне было жаль ее в то время. И мне жаль себя сейчас. Несмотря на то, что я продолжаю проводить ночи на улице, а книги пылятся у меня на полке.
- Твои родители - волшебники?
- Нет, но моя бабушка была ведьмой.
Я вздыхаю, а затем стараюсь объяснить ему, как все устроено в моем мире.
- Моих детей это не коснется. Но их дети станут волшебниками.
- Сколько вас в мире?
- Миллионы. В самом центре Москвы есть огромная школа магии, но люди, конечно, не могут ее увидеть.
- Ты когда-нибудь была там?
- Нет, мы, ведьмы, идем туда, если совершаем преступления, если наши родители отказываются от нас или если мы достигли определенного возраста. А возраст основан на силе нашей семьи, - мне трудно объяснить эту часть моей жизни, основанную на законах, истории, в основном бесполезных людей.
- В каком возрасте ты будешь вынуждена туда уйти?
Я сглатываю и закрываю глаза в растерянности.
- В двадцать два.
- А когда тебе двадцать два?
- Через пару месяцев.